Давно это было, сразу после революции, собрал дедушка Петр Герасимович однажды всю свою семью, высыпал на обеденный стол из глиняной корчаги целую гору золотых монет и сказал:
- Думаю, пора все это прятать как можно дальше. А придет время, достанете мой клад и поделите между собой поровну – всем хватит.
Много было золотых червонцев. Разложенные, они закрыли весь обеденный стол, а велики были столешницы в домах в старину!
И все это богатство старик один! надежно схоронил. А когда уже он начал прихварывать, родственники спрашивали, большевики приходили, спрашивали, но умирающий родне говорил, что не пришло еще время, а коммунистам показывал всем дулю:
- На-ка си выкуси!
И все-таки перед смертью, так говорят, дед подозвал к себе любимого внука Матвея и шепнул ему пару заветных слов.
Вот такая легенда есть у нас в селе.
Где клад схоронен? Почему-то шепотом все друг другу говорили, что, конечно, в колодце, где же ему еще быть.
… И вот через много – много лет Матвей, уже тоже будучи дедушкой, решил починить этот самый колодец в своем дворе – надо было поменять у него сруб. Ходил дед по селу, рассказывал всем о своей заботушке и искал удалого молодца, желающего нырнуть в этот готовый обвалиться колодец.
Давно я хотел подружиться с дедом Матвеем. Вот пришел к нему и говорю:
- Я нырну, Матвей Иваныч! Но уговор – все, что достану со дна колодца, мое.
- Нет там горшка с золотом! Верхние ряды старого сруба мы два раза меняли и даже пробовали ил вычерпывать, правда, не опускаясь до самого дна. Там вообще нет ничего, окромя медного чайника. Моя старуха выкинула его туда, чтобы, значица, я на охоту не ходил. Дед Петро оставил мне этот чайник, и я на охоту без него не хаживал.
( Опаньки! Сколько же лет этому чайнику?! На такую удачу я даже не рассчитывал.)
Ударили по рукам, и на следующий день работа закипела. Воду откачали насосом, сняли десять рядов старого сруба, опустили в колодец новый ларь, ящик из толстых досок, и пять рядов нового сруба. А потом два брата, соседи деда Матвея, на прочных веревках опустили меня в колодец. Я выпиливал старые бревна, подавал их наверх – новый сруб проседал на освободившееся место, а сверху брательники клали все новые венцы. Ближе к вечеру я был уже на дне обновленного колодца.
Медный чайник я нашел сразу же, на радостях даже поцеловал его. Нашел два проржавевших и вросших в ил когда-то утопленных ведра. Потом начал вычерпывать ил, подавал его наверх, а там мои напарники по моей просьбе вываливали его в заранее приготовленную железную ванну. Весь ил выскреб, до твердого песка.
Братья, получив расчет, отправились домой, а я приступил к самому главному для меня, из-за чего я и согласился на эту авантюру.
Видел кто-нибудь, как золото моют? Вот и я стал промывать добытый со дна колодца ил. ( Дед Матвей с недоумением глядел на мои изыскания.) Черпал я ил, вываливал его в котел, наливал туда воды из водопровода, мешал палкой. Потом выливал в канаву мутную жижу, а со дна котла все вытряхивал на расстеленную клеенку. Гвозди, две металлические пуговицы, кость ( не человеческая ли?), скобу, какие-то болты, гайки, как и два ржавых ведра, я предложил деду. Что мне осталось? Шесть почерневших серебряных рублей, полтора десятка покрытых зеленью медяков и пуговица с царским орлом.
- Ну, молодец! Ловко! Ловко! – восхитился дед всем моим манипуляциям с колодезной грязью. – Теперь пошли в баньку, попаримся. Там в предбаннике нам Егоровна уже и стол накрыла.
Попарились, помылись, выпили, закусили, и полилась задушевная беседа.
- А для чего, Матвей Иваныч, в колодец бросали серебряные рубли? Духов воды задабривали?
- От серебра вода не портится.
- А медяки зачем?
- Чай из медного самовара всегда вкуснее.
- Не в этой ли бане твою хозяйку банник, знакомясь, общупывал?
- Той бани давно уже нет, сопрела, но стояла она в аккурат на этом же самом месте. Я ни банника, ни овинника, врать не буду, ни разу не видел. А старики видели, не будут же они все лукавить. Ты не ёрничай, а закусывай, а я тебе, пока ты ешь, одну историю расскажу.
- Охотился я как-то однажды, осенью это было, как сейчас помню. И надо же такому случиться – заблудился. Куда ни пройду – всё незнакомо мне. Что за напасть? Никогда такого раньше не бывало. Сел на поваленное дерево, сижу, думаю, вспоминаю, как шел. И вдруг на эту же поляну выходит какой-то незнакомый мне охотник. Подошел, поздоровался, сел рядом на это же дерево. Мужик как мужик. Высокий, рыжеватый, такая же, как и на мне, старая фуфайка, в кирзовых сапогах. А вот ружье у него…. Во-первых, я таких давно не видывал. Во-вторых, как бы тебе сказать, ну, ржавое оно. Стволы покрыты такой ржавчиной, словно ружье где-то под деревом лет десять валялось. Стрелять из него точно нельзя! Да и, похоже, давно и не стреляли.
- Ты откуда, землячок, будешь? – спросил я этого охотника.
- Чумаковские мы, - ответил он и добродушно мне улыбнулся.
Чумаки – это деревня, уже лет десять как нежилая. Бывал я в этой деревне. Дома еще стоят, но ни одного жителя нет.
- Охотишься, значит, - говорю я ему.
- Ага, выпьешь со мной за знакомство?
- Отчего не выпить? Давай.
- Только у меня не водка, а самогон, наш, деревенский, - весело сказал он и достал из холщовой сумки старинную получетверть с мутной жидкостью.
- И еще это, у меня стаканов нет.
- А мы из горлышка выпьем. Дело привычное.
- Да и закусить-то нечем.
- И это поправимо, - тоже уже весело сказал я новому приятелю и достал из рюкзака большой шмат сала, полпирога с рыбой, головку чесночную. Дедушка когда-то учил: «Идешь в лес на час – бери еды на целые сутки!»
- Ну, давай за знакомство и в доброе здравие! – и мой собутыльник протянул мне эту бутыль.
Сделал я из осторожности небольшой глоточек. Ого! Прекраснейший самогон! Крепкий, но мягкий! Так и покатился по горлышку, приятно согревая меня изнутри.
- Я его не на воде делал, а на березовом соке. Пей – не сомневайся. Еще выпей, сколько сможешь.
Сделал я еще глотков пять, хороших таких, думал – полбутылки выпил, посмотрел, а из нее и не убыло! Бросил в рот две крошки пирога и смотрю, что будет дальше.
А этот «чумаковский мужик» раскрутил жидкость в бутылке, как заправский выпивоха, и выдул ее всю в один дых, не отрываясь. Потом стал закусывать: куснул шмат сала два раза, и нет его, так же и пирог-рыбник он смолотил, ну а чесночную головку небрежно бросил себе в рот – там она сразу и исчезла, растворилась.
- А домой тебе, Матвей Иваныч (а я ведь ему себя не называл!) идти так – вот до конца этой рощи, направо через овраг, а оттуда и село твое видно.
Поклонился я на прощание новому приятелю, и ноги меня будто сами понесли. Домой дошел легко и быстро, словно и не ходил весь день по лесу. Вот такая история.
- Эх, дедушка Матвей, всё правильно, молодец, но одну оплошность ты всё-таки допустил!
- Какую же?!
- А не догадался ты предложить этому товарищу ружьями поменяться!
Дед изумленно глянул на меня:
- Один ты такой догадливый! Сиди тут!
Через пару минут старик развернул передо мной длинный сверток из мешковины – в нем была настоящая старинная шомполка! Всё как есть: ствол, ударный механизм, приклад какой-то вычурный, вместо ремня веревочка.
- Видел я, как ты со ржавым чайником целовался. Любишь эту рухлядь. Так что и ружье это забирай. Бери, бери! Твое! Я его полсотни лет хранил, теперь твой черед. А будешь на охоте, встретишь Хозяина леса, передай поклон от меня, дескать, дед Матвей помнил всю жизнь нашу встречу и благодарен за помощь.
…Уже немало лет с тех пор прошло. Вот он медный чайник деда Матвея стоит у меня на полочке, начищенный до зеркального блеска. Помню я и Матвея Ивановича, и Прасковью Егоровну, и все их были-небылицы.
Всю жизнь бродил по лесам с ружьем. Бывало, заходил в такую глухомань, из которой, казалось, и выхода нет, а я всегда находил дорогу домой, словно меня кто-то за руку выводил в места узнаваемые. Уставал на охоте так, что и не мыслил до дома дойти, а доходил. Разъяренная медведица из-за испугавшегося медвежонка на меня бросалась, грозно ревела, в пяти метрах от меня землю рвала когтями и зубами, но напасть так и не решилась.
Храню, до сих пор храню в укромном месте старенькое ружьишко по завету деда Матвея. А ведь скоро и мне передавать его кому-то для дальнейшего хранения. Что тут поделаешь – такова жизнь. Не сходить ли мне в Чумаки? Еще ведь можно найти то место, где когда-то была лесная деревушка. Пожалуй, так и сделаю. Схожу, поклонюсь лесным духам, да и верну эту реликвию ее настоящему Хозяину. Может, он меня еще и волшебным напитком на березовом соке угостит? Всё, решено, завтра же и пойду!
( Автор Щеглов Владимир)