Раннюю повесть Дины Рубиной "Чужие подъезды" (1980) обычно не включают в списки "топовых" произведений знаменитой писательницы.
К тому же, небольшой объём, бытовой, на первый взгляд очень простой сюжет, узнаваемые персонажи, семейные проблемы, будни, разговоры... всё это вроде бы не совсем "для театра", подобную литературу приятно читать тихим вечером, неторопливо перелистывая страницы и получая удовольствие от каждой фразы. Однако режиссёр Вячеслав Долгачёв (он же автор инсценировки) разглядел в этом материале не просто постановочные возможности, а серьёзный сценический потенциал. Он решает "Чужие подъезды" в жанре "rock & blues", приглашая к участию в спектакле трио "Прайд". Это не только своеобразный эквивалент музыкальности языка Рубиной, но и способ передать атмосферу повести, смену состояний души главного героя... Обращение к "настроению" для режиссёра не художественная самоцель -- это ход на пути к воссозданию общей картины жизненных обстоятельств, знакомых любому из нас...
Так бывает: "и вроде жив и здоров, и вроде жить не тужить...", но что-то важное потерялось, незаметно растворилось в суете повседневности. Илья (Борис Шильманский), в юности многообещающий и одарённый журналист, ныне работает в газетной рубрике полезных советов, заводит и без сожаления завершает необременительные романы, привычно ссорится и мирится с матерью и беззаветно любящей бабушкой. Обычная жизнь. Но её плавное течение внезапно оказывается нарушено случайной встречей...
Была когда-то романтическая история. Была... наверное, влюблённость. Было расставание, о котором, как и прочих, не особенно и задумывался впоследствии. Но, увидев Наташу теперь, Илья вдруг испытывает непонятное волнение, боль, смятение... Утраченная любовь, не опознанная вовремя, будит его застывшее и ко всему безразличное сердце. "Что с тобой? -- удивляется старый друг. -- Зачем ты пришёл, почему не на работе?!" И слышит в ответ почти чеховское: "Так... жизнь уходит..."
Илья начинает анализировать себя, свои дни, похожие один на другой; вспоминать свои планы, мечты, давно забытые в суете... Отрывки из собственных сочинений, которые то и дело цитирует ему мать, уже не забавляют его, а звучат упрёком, поводом для беспощадной рефлексии. Даже отец, которому он задаёт вопрос: "Почему вы расстались с мамой?" с мягким укором отвечает, что готовился к ответу не сейчас, а много лет назад. Но тогда сына это не интересовало. И полуживая стиральная машинка, с которой давно мучается бабушка, тоже давным-давно подлежит замене, но руки не доходили, ведь позаботиться о ком-то, увидеть рядом ЛЮДЕЙ было Илье недосуг...
"Отчего я такой? Откуда? Как получилось, что я такой?" - мысли после двух бессонных ночей топтались неотвязные, угрюмые, как рассветное небо, и от того, что ни на один вопрос Илья не мог себе ответить, казались давними, стылыми. "Или мать с бабкой сильно любили, баловали, или сам я, мерзавец, отстранился от всего на свете, берег себя, лелеял... Или некому было выпороть меня за это до полусмерти..."
Но всё ещё может быть иначе... Или нет?