Зинка вскочила с кровати. Сердце бешено колотилось в груди. Огляделась вокруг. Мешочка с травами нигде не было, хотя она точно помнила, что положила его на прикроватную тумбочку. Ужас накрыл её. Она села на кровать, обхватила голову руками и прошептала: "Ой, дура! Какая же дура!"
В комнату заглянула мама.
- Ну, хватит дрыхнуть! Не добудишься тебя. Пора начинать.
Зинка встала с кровати и только сейчас заметила, что заснула не раздевшись. Подумала: "Ну, бить-то не будут. Покаюсь. Скажу, что дура. И, правда, дура-дурой. Куда мне замуж-то? Чему я детей научу?" и пошла за матерью. По пути заглянула в зал - ну так называют у нас комнату, которая не спальня и не коридор. Замерла. Стол был празднично накрыт. Блестели тарелки нового сервиза, который мама, может быть, только третий раз достала из серванта. Ложки. Салфетки, скрученные трубочкой, как пики щетинились из вазонов, в которых по всем правилам должны были быть цветы. Что-то тёплое шевельнулось в Зинкиной душе, и она стремительно открыла дверь на кухню.
***
Солнце, заполнившее кухню, ласково обняло Зинку. За открытым окном весело щебетали, словно рассказывали что-то смешное, пернатые. Баба Дарья в белом, аккуратно повязанном платке, белом переднике, добро улыбалась, смотрела на неё, уперев руки в бока.
- Давай, умывайся и начнём что ли.
Зинка стремительно подошла к ней и молча обняла.
- Оце мени, - баба Дарья ласково погладила её по спине. ( Вот это ещё мне)
Зинка, счастливо улыбаясь, обняла и поцеловала маму и Клавдию, которые встретили её на кухне.
Уже через минуту работа кипела вовсю.