Жизнь вещей дольше человеческой жизни. Не вещи ли становятся хранителями дома. Дух дома проникает в нас с воздухом и живет в душе.
Мы помним очертания комнат, двери, лепку на потолке, маленькую куклу, привязанную к люстре для красоты, круг света от лампы на столе, зеркало в раме, проводку на роликах. Еще морозные узоры на стеклах и студень между рамами в канун нового года и небо города.
В каждом доме есть свои запахи. Праздничные – это мандарины, хвоя, запах пирогов из духовки или нежного бисквита из «Севера». В будние дни - аромат кофе, готовых котлет и мокрой обуви после дождя.
Это моя школа. Помню все кабинеты, коридоры и переходы. Лестницы со стороны Халтуриной (ныне Миллионной) были мраморные, на второй этаж вела винтовая лестница с красивой вязью решеток. В ожидании учительницы музыки мы катались на портфелях по гладким белым ступеням. Было весело и звонко, как все в детстве, где все тебя любят.
На переменах мы по очереди приникали к струям воды из питьевых фонтанчиков и любили долго ходить за мелом. В старших классах провожали «счастливца» словами: «Ученик, ушедший за мелом, - пропавший без veстu». Теперь в школе разместился кадетский корпус и кто-то очень серьезно слушает педагога, а не смотрит в окно или в потолок.
Каждый дом в Петербурге живет своей жизнью. Где-то работает дрель, где-то бренчат на гитаре, где-то шумит стиральная машина. Дыхание домов то учащается, то становится едва уловимым.
Антикварные лавки предлагают нам старинные вещи, посуду, мебель. И все-таки дух Петербурга не только в вещах. Иногда окажешься в новом районе, входишь в квартиру – ничего особенного: современная мебель, подушки на диване и герань на окне…И вдруг почувствуешь себя в петербургском доме.
Коренные ленинградцы переезжали из коммуналок в новые квартиры и увозили с собой в новостройки дух дома. К нам тоже приезжают из других мест, и привозят дыхание своего города и это отражается на их доме.
Когда-то давно знакомый отца из Архангельска узнавал дверные ручки и шпингалеты, и очень обрадовался старенькому штопору с треснувшей ручкой. Его родители из Ленинграда был эвакуированы с заводом на Урал, и он там вырос, потом служил в Архангельске, где и остался.
Дома иногда живут только в памяти. Но происходит какое-то движение - мелодия, свет фонаря или полной луны и появляется уверенность, что все знакомо, все можно найти и вернуть.
Я могу подняться по лестнице и подойти к квартире с родным номером, могу нажать кнопку звонка, но не сделаю этого. Знаю что за дверью чужие люди, чужой коридор, перепланировки и не увидеть мне старую газовую плиту и велосипеды у дверей.
Дом помнит меня и окна смотрят в мои глаза и как шелест ветра я слышу: «Сколько раз ты входила сюда, пила чай, смотрела фотографии, читала книги и обнимала бабушку – ничего не возвращается. Прожито. Прошло».
Свято чтя традиции семьи перед Пасхой я вымою окна и поменяю шторы. Буду смотреть на белый свет через сверкающее и чистое стекло и радоваться ощущению освобождения от зимней спячки и свежести, наполнивший наш Дом.
Спасибо, что прочитали!