Я не беру в командные походы женщин, девушек, девочек и бабушек (последние, правда, слава Богу, ни разу и не просились). То есть нет беру совсем и даже за очень большие деньги. И пусть сейчас все защитники прав женщин обрушат на мою голову гневные комментарии, это ничего не изменит. И я не беру женщин не потому, что я не верю в их силу, ловкость и ум. А потому, что я
МА-ТЕ-РЮСЬ
Да, да. В походах я могу позволить себе обсценную лексику, а попросту отборный русский мат. И, поверьте, я, который в обычной жизни вежлив и предупредителен порой так, что аж самому противно, еще ни разу в жизни не пожалел, что в горах могу объяснить свою точку зрения окружающим с помощью слов без падежей: емко, быстро и понятно за три, нет, за одну секунду.
Судите сами, как быстрее остановить агрессивных людей, которые никак не могут договориться: «Уважаемые коллеги, прошу вас прекратить этот ненужный спор, построится так, как вам было предложено ранее и пройти за мной вверх по склону еще приблизительно 8000 метров» или «… встали…пошли…и будете… столько сколько надо…». Надеюсь, верный выбор сделали все.
А теперь история о том, как экспрессивно окрашенная лексика действительно помогает сохранить команду, а также и семейные отношения.
В горы я обязательно беру с собой второго сопровождающего. Один впереди – он прокладывает путь, второй, самый сильный, идет последним – чтобы никто не отстал, и команда не растянулась на несколько сотен метров. В этот раз вторым «пилотом» с нами шел Дима – опытный инструктор, разрядник по спортивному ориентированию, который в тот раз и уговорил меня взять с собой его супругу. (Тогда эмбарго на женщин в команде я еще не ввел и на уговоры поддался легко).
Семейная пара «Дима-Аня» сначала хорошо преодолевала высоты и расстояния, пока в их отношениях что-то не щелкнуло. Кстати, горы действительно проверяют отношения людей на прочность. То ли там энергетика другая, то ли кислорода мало, но многие семейные пары ругаются в горах на чем свет стоит, а как спустятся вниз, опять становятся идеальной семьей. Мистика какая-то.
В общем, у Димы с Аней что-то щелкнуло в отношениях. Ребята здорово отстали. Мне пришлось остановить группу и вернуться за «семейкой Адамс». Метров через 200 вниз по склону (я тоже был «рад» прогуляться по горе туда-сюда) увидел, что Дима кроет Аню матом так, что елки трясутся, а та рыдает, аж осыпаются камни.
В таком состоянии никто из них вверх идти не может. Моя группа без второго «пилота» тоже не пойдет. То есть весь поход псу под хвост. И я с помощью табуированной лексики объясняю Диме (быстро и емко), что с ним сделаю, если он не пойдет сейчас же вверх к команде, и подкрепляю свои слова легким захватом головы, борцы называют это движение швунг. Рыкнув на меня пару раз, Дмитрий отправился вверх.
А я стал уговаривать Аню отправиться вслед за мужем. Вот убедить женщину оказалось гораздо сложнее, поскольку она обиделась, устала, и вообще готова развестись с Димой здесь и сейчас.
– Аня, нам вверх подняться всего на каких-то 300 метров, а здесь волки, рыси или еще какая нечисть, – нагнал страху я на девушку, подкрепив свои слова кивком на валяющиеся неподалеку экскременты какой-то горной козочки.
У страха глаза велики, Аня неуверенно отправилась вверх, и шла примерно 8 км. Группу вел уже Дима, от злости он шел довольно резво, ну а замыкающим – я. Дошли мы вовремя. Аня с Димой живут и сейчас в мире и согласии, но в горы со мной не ходят. А девочки с тех пор в наших командах отсутствуют.
Читайте также:
- Модель AIDA: Будь как Стив Джобс
Искренне, Мурат Нурпеисов!