Я, кстати, допускаю, что вы вообще не слышали о "Сказаниях Меекханского пограничья", потому что, ну, это не самая медийная сага, не самый раскрученный автор, а если, как я, и вовсе не слишком загоняетесь по фэнтези, то могли вообще пропустить это явление. На моё счастье, мне порекомендовал его коллега по работе, а на ваше - я вам. Друзья, именно в лице истории про Меекхан я нежданно-негаданно обрёл page-turner не хуже "Игры Престолов".
Кстати, ещё одним поводом случайно пропустить книги Роберта Вегнера является тот факт, что он поляк. Как в своё время все фантасты ПНР были на фоне Лема незаметны (у нас издавали Жулавского и Боруня, но эффект был минимален), так и фэнтези на фоне самого сапковского ведьмака в мире имеет тенденцию пропадать. Ну то есть понятно, что для англоязычного читателя это ещё долго будет оставаться террой инкогнитой, но у нас, в сопредельном царстве братского языка (что, кстати, обеспечивает очень приличный перевод) допускать такой игнор совершенно неправильно.
То есть на самом деле сюжетно и композиционно сходство с эпопеей Мартина практически отсутствует, и даже с точки зрения жанровой это, скорее, эпическое фэнтези. Но есть и сходство, сходство методов: помните, тот же Мартин рассказывал о двух подходах к сторителлингу, подходе "архитектора", который всё тщательно планирует и скурпулёзно придерживается плана, и подходе "садовника", который примерно представляет, где и что у него на грядке вырастет, но в целом позволяет расцветать сотням цветов.
Так вот, сам Мартин считает, что он более "садовник", нежели "архитектор", что, собственно, и привело к тому, что Песня Льда и Пламени превратилась из трилогии в недописанную гепталогию. Но по части огородничества Вегнер его уделывает, потому что (по крайней мере мне так кажется), на его грядках вообще выросли помидоры вместо крыжовника.
Дело в том, что первые две книги меекханского цикла, так называемые "Север - Юг" и "Восток-Запад" по сути представляют собой сборники рассказов (довольно больших рассказов, которые тот же "Фантлаб" классифицирует как повести). Мне этот подход вообще очень нравится, но дело не в этом. Дело в том, что первоначально мир, который конструировал Вегнер, был одним, но постепенно начал изменяться.
Поясню. Первоначально это очень материалистическое повествование в духе тёмного фэнтези. Ну то есть в мире есть магия и религия, но первая сильно похожа на научное знание, а вторая на обычную организованную религию дня если не сегодняшнего, то максимум позавчерашнего; вообще говоря автор не слишком заморачивается воссозданием средневекового образа мыслей, и общая атмосфера в мире соответствует, скорее, эпохе Просвещения, если не вообще современности, но об этом позже. Но постепенно это меняется, и бытовые зарисовки уступают место интригам богов и схваткам с богоподобными существами.
Причём, что особенно интересно, автор умудряется сохранять единое пространство мира, не занимаясь ретро-правками ранних вещей. В первом рассказе Владычица Снега (или как-то так) упоминается в разговорной речи как обычная мифическая персонификация некоей природной силы, а в поздних книгах она становится практически реальной и почти действующим лицом. В рассказе "Багрянец на плаще" история вселения богов в живых существ рассказывается, как легенда, как основа варварского культа. Но уже через год Вегнер использует эту идею в буквальном её прочтении, и она станет одной из ключевых для развития сюжета всей саги.
Кроме подхода "садовника" роднит с Мартином сагу изрядное количество политики, которая поначалу, в рамках условного "материализма" вообще доминирует, но и с обретением эпического размаха не пропадает, а также большое количество рассказчиков-ПОВов, которые сначала разбросаны каждый по своей книге, но постепенно начинают встречаться.
Собственно, Меекхан - это огромная империя, ещё не полностью утратившая свою пассионарность и расположившаяся на востоке от моря-океана, как в фэнтэзи издревле и принято. Хотя она писалась вполне очевидно с древнего Рима, характер экономических отношений там соответствует, скорее, Ренессансу (а, как мы знаем из Броделя, финансовый сектор в то время уже развился чуть не на уровень ХХ века), а психология персонажей и государственная машина довольно прямолинейно заимствованы из если не нашей с вами современности, то максимум из середины прошлого века.
С "Севера" к нам приходит шестая рота шестого полка Горной стражи с приключениями в негостеприимном краю, который не так давно вошёл в границы Меекхана. Это самые "приземлённые" и "материалистичные" герои саги, чем-то неуловимо напоминающие игру Battle Brothers , хотя они и не наёмники, а честные служаки. Честные, благородные, профессиональные, просто агитплакат меекханской армии. Самый яркий рассказ цикла - "Все мы меекханцы", совершенно киплинговская история про всё то хорошее, что несут империи в мир и вообще про роль армии в защите цивилизации. Написано с такой тоской по несуществующей империи, что прямо странно, что автор поляк, а не русский.
С "Юга" появляются ассасины, натурально целый Аламут непревзойдённых бойцов обоих полов. Лучший рассказ в этой части - самый первый, "Ибо люблю тебя больше жизни", хотя, конечно, в части странных ритуалов местных федаев Вегнер как-то перестарался, плюнув на реализм ради драмы. Драмы тут вообще как песка в пустыне, и явнее всего чувствуется вся эта божественная эпичность, которая постепенно начала заполнять историю Меекхана.
С "Востока" скачет вольный отряд конных неуловимых, охраняющий под началом гениального отставного генерала Ласкольника восточные границы империи от ещё более конных варваров. Отряд называется "чаардан", и, вообще говоря, эта манера автора загаживать текст выдуманными терминами для холодного оружия, предметов быта и других достижений цивилизации раздражает довольно сильно, но что поделать. Но истории интересные, и их эмоциональный пик - финал части "Вот наша заслуга", коллективный каминг-аут нейроотличных героев.
И, наконец, на "Западе", в вольном торговом городе Понке-Лаа живёт профессиональный вор Альтсин, жизнь которого превращается чёрт знает во что после того, как он дал испить своей крови мечу давно почившего бога. Разумеется, это превращает его в один из основных моторов эпичности, богоборчества и развития местной космогонии. Ярче всего это переход иллюстрирует рассказ "Мешок, полный змей", который помимо этой идеи содержит ещё и вполне приличную авантюрную интригу.
Охватив четыре стороны света, Вегнер остановиться не смог, и история покатилась дальше. В романе "Небо цвета стали" медленно сходятся и постепенно встречаются сюжетные линии Горной Стражи и чаардана Ласкольника. Финал романа немного затянут битвой повышенной степени эпичности, развязка которой сильно надуманна (там есть очень странный рояль в кустах, контуры которого угадываются задолго до), ну и в целом слишком много непонятной фигни происходит. Следующий роман, "Память всех слов", отправляет Альтсина, который продолжает попытки разобраться в себе, ещё дальше на запад, а героев Юга - ещё дальше на юг. Обе истории довольно занимательны, хотя по-прежнему продолжает происходить непонятная сверхъестественная фигня.
Тут, наверное, стоит спросить меня, а зачем читать автора, который пишет не сказать, что очень по-фолкнеровски, злоупотребляет выдуманной терминологией и малопроизносимыми именами с массой апострофов, выдумывает маловероятные ритуалы, вяло прячет рояли в кустах и на протяжении двух книг подряд вываливает на читателя изрядное количество непонятной фигни? Ну потому, что для литературы массовой стиль Вегнера более чем приемлем, к терминам и апострофам постепенно привыкаешь, многое искупает фантазия автора и его умение придумывать неожиданные сюжетные повороты (не всех из которых рояльные!), и, наконец, непонятная фигня в третьем романе волшебным образом становится понятной.
Да, "Каждая мёртвая мечта" стоила того, чтобы её дождаться. В рамках её сюжета переплетаются линии практически всех героев и появляются новые интересные персонажи. Там есть место и дуэлям, и эпическим битвам, и политике, и разведке (и контрразведке!). Но главное - книга объясняет изрядную часть более ранних эпизодов, которые складываются в единую логичную схему. Ну то есть не то, чтобы вообще все детали становятся ясны, но в целом ты начинаешь осознавать масштабы происходящего, а чтобы эти масштабы были ещё более ясны, автор запросто показывает нам битву с закованным богом и рождение новой богоподобной сущности. С богами у Вегнера вообще разговор короткий.
В общем, несмотря на некоторое количество стилистических огрехов сага безусловно рекомендуется к прочтению, как отличный пример встраивания мистических откровений в единую и почти непротиворечивую картину мира. Ну и как книгу, в которой масса интересных приключенцев интереснейшим образом приключается - и это настолько захватывает, что умереть, как хочется узнать, чем всё это кончится. Важное примечание: сага ещё не дописана, но Вегнер относительно молод и целенаправленно фигачит продолжения, так что тут, думаю, беспокоится нечего.