Как-то в сети встретила - уж не знаю, насколько точное, но по крайней мере остроумное сравнение: братьев Карла V и Фердинанда I Габсбургов (сыновей Филиппа Красивого и Хуаны Безумной) с небезызвестными братьями Кастро.
Мол старшие (Фидель и Карл) всю жизнь купались во всеобщем внимании и красовались под светом софитов, а вот младшие (Рауль и Фердинанд), незаслуженно обречены существовать в тени - вечными "номер два"... хотя вопрос о том, чей политический талант и вклад в общее дело БОЛЬШЕ - остается спорным.
Часть 1 - сыновья Красоты и Безумия, выросшие в разлуке
Не знаю, что чувствовал по этому поводу Рауль Кастро, но Фердинанд поначалу особого недовольства ролью "номера два" не выражал. Да и не мог - у него оказалось слишком много забот. Брат, по внутрисемейному соглашению передавший ему Австрию, бросил Фердинанда в водоворот чуждой ему центрально-европейской политики. Лютер, мятежные германские принцы, религиозные сектанты всех сортов, а также предводители крестьянских восстаний - всем им на несправедливость распределения благ в семье не пожалуешься.
Избравшись после гибели шурина - короля Лайоша, королем Венгрии и Богемии, Фердинанд так и вовсе столкнулся с проблемой, перед которыми все предыдущие померкли - османская угроза и европейские притязания султана Сулеймана. Фердинанд не победил в этой схватке... но он и не проиграл.
Младший Габсбург, менее тщеславный и чувствительный в сравнении со старшим, обладал редким даром - цепляться за возможность. Да, турки били его не раз и не два... но кому в итоге досталась Венгрия? То-то же.
Со Священной Римской империей дело обстояло примерно так же - Фердинанд уцепился за возможность... там где увидел ее.
В какой-то степени сам император дал ему шанс: следуя плану "навсегда оставить эту корону в нашей династии" Карл V приложил немалые усилия (взятки курфюстам оказались не меньше по размеру, чем при избрании самого Карла императором) для избрания Фердинанда т.н. "королем римлян". С точки зрения оперативного управления это было очень удобно. Кроме того, случись что с Карлом, предотвращало риск перехода Империи под власть посторонних - не "из нашей династии".
Однако семена раскола, посеянные этим решеним, взошли пару десятилетий спустя - когда у обоих братьев подросли дети. Не оспаривая права Фердинанда стать его наследником в Священной Римской империи, Карл на семейном совете очень уж активно продвигал кандидатуру своего сына Филиппа Испанского в предполагаемые преемники Фердинанда. При этом сыновья самого Фердинанда оставались за бортом. Аргументы обеих сторон звучали убедительно, но, вероятно, у Фердинанда убедительнее - и в конце концов у Карла сдали нервы, и в панике он обратился к сестре Марии для посредничества.
"Уверяю тебя, я скоро не выдержу и взорвусь. Поверь, ничего из того, что сделал мне предыдущий король Франции или что делает нынешний, не ранит меня так сильно, как манера в которой наш брат обращается со мной" -
С помощью Марии Карлу удалось продавить свою волю - члены семьи подписали секретное соглашение о порядке наследования: после Карла Фердинанд, потом - Филипп, а после него Максимилиан - старший сын Фердинанда. Написанная в пользу Филиппа, бумага по сути оказалась "филькиной грамотой" - обиженая сторона и не думала выполнять навязанные силой условия... однако теперь имела на это полное моральное право.
Поэтому спустя пару лет Фердинанд по большому счету умыл руки, когда император Карл столкнулся с мятежом лютеранских принцев
Как фаворит императора довел его до отречения
Отношения между братьями оказались отравлены настолько, что с огромным трудом удавалось поддерживать хотя бы видимость взаимопонимания.
В этом плане в высшей степени интересна дипломатическая переписка касаемо "английского брака" с Марией Тюдор. Как известно, счастливым новобрачным стал Филипп Испанский,
однако в период ухаживаний и переговоров и Фердинанд попытался поймать богатую невесту в мутной воде - в пользу своего младшего сына. Отправленный Фердинандом посол, не дождавшись аудиенции у Карла, решил действовать самостоятельно - и послал своего представителя в Лондон для прощупывания почвы.
Когда император узнал про это самоуправство, беднягу посла вызвали на ковер.
"Император был очень разгневан на меня. Сказал, что я очень плохо поступил...Он еще много ругался, пока я не сказал, что не сделал бы ничего без Вашего приказа. И что Вы, зная что его болезнь не дает провести аудиенцию, приказали мне действовать, думая что он эти действия одобрит. ТК император отказался верить моим словам, я прочел абзац из Вашего письма. Тогда он немного успокоился, но всё равно винил меня, сказав, что Ваше величество издает указы в Вене, не зная что происходит здесь." -посол в адрес Фердинанда
Карла и Фердинанда всегда отличало то, что они могли успешно сделать хорошую мину при плохой игре , и сила эмоций никогда не заглушала в них здравого смысла. Опасаясь, что несанкционированная деятельность посла их с братом обоих ставит в глупое положение в глазах англичан, Карл
срочно послал в Англию курьера с приказом своему послу относиться к моему племяннику так, чтобы действия Ваших величеств казались согласованными.
При этом Карл, конечно, не удержался и от язвительных упреков в адрес Фердинанда
4 февраля 1554 Император королю Фердинанду.
Что касается твоих оправданий насчет письма королеве и приказа Лицентеату ехать в Англию, не проинформировав меня, мне кажется в этом случае как и во многих других, ты следуешь недавно приобретенной привычке сначала действовать, а потом принимать мой совет к сведению....Но я не хочу сейчас, мой господин и брат, спорить с тобой об этих вещах. Я не хочу говорить тебе, что приказ отданный Лицентеату, ехать без моего ведома, не имеет ничего общего с тем, что я задерживал аудиенцию. Потому что он, оговаривая темы которые на этой аудиенции будут обсуждаться, должен был упомянуть и английское дело, если у него только не было приказа о противоположном... Моя цель сейчас не требовать от тебя объяснений, а просто напомнить с любовью, которую я всегда к тебе испытывал, как важно для успеха наших общих интересов, чтобы мы действовали согласованно, ибо мое доверие к тебе соответствует моей вере в тебя. Я хочу только заметить, что ты очень обидел меня, воображая что я хотел скрыть свои намерения и по этой причине не сказал твоему послу, что нельзя открывать переговоры от имени твоего сына Фердинанда.
Но если отношения родных братьев к концу превратились в неважные, отношения кузенов - Филиппа II и Максимилиана II, с самого начала были отвратительными.
Оба не обладали прагматизмом и четким пониманием интересов династии, которое у их отцов было в крови.
Максимилиан никогда не простил Филиппа за попытку умыкнуть у него корону Империи, и безответственно распространял довольно абсурдные слухи, что испанец пытался его отравить.
При этом Максимилиан был женат на своей кузине Марии, дочери Карла V и сестре Филиппа - и хочешь не хочешь, разнообразные семейные мероприятия приходилось посещать.
В частности, отрекшись от трона (в империи - в пользу брата) Карл отказался покидать резиденцию, не увидевшись с дочерью и зятем.
Не сказать, что сам Макс горел энтузиазмом насчет родственников, и главным образом его раздражала необходимость общаться с Филиппом
Сегодня я ходил навестить короля Максимилиана, он встретил меня практически у дверей, держа берет в руках. Я спросил, правда ли что он скоро уезжает, на что он ответил: "Я, если честно, собираюсь задержаться на несколько дней, потому что приехал чтобы сделать приятное императору, т.к. он очень настойчиво просил меня. И говоря по правде - такова уж моя натура, хоть это и приносит мне вред - могу задержаться и дольше, чтобы выяснить, зачем меня позвали. Я знаю, ходят грандиозные слухи, но боюсь, что гора родит мышь." Потом он добавил - Я больше не вижу этот двор в таком порядке, в каком привык его видеть. Италия плохо управляется людьми полными гордыни и капризов, так что я прозвал их испанскими карликами. Когда я услышал, что мой шурин женится на королеве Англии, то сказал, если он добьется такого же согласия между испанцами и англичанами, как у них с королевой, то он без сомнения будет самым могущественным государем в христианском мире. Но как мне сказали (тут он громко рассмеялся), англичане преподали испанцам урок." - из донесений венецианского посланника Бадоэра
Разумеется, Максимилиан оказался прав - гора родила мышь. Его приезд был связан с обсуждением юрисдикции над Нидерландами и Миланом, которые Карл, в свое время пользуясь служебным положением, вывел из состава империи - в пользу своего испанского сына Филиппа. Фердинанд и Максимилиан это посчитали очередной обидой со стороны высокомерного испанского "старшего брата", однако долгое время Нидерланды и Милан болтались в качестве приманки, когда испанская ветвь Габсбургов хотела что-то выманить у австрийской. Конечно, проницательные люди видели эту игру насквозь:
"Если говорить откровенно, император просто одной рукой показывает кусок мяса своему зятю, а во второй его руке спрятана палка, а тот ведет себя как собака, которая видит отбивную и жаждет сожрать ее, но боится получить взбучку." - Бадоэр.
После смерти старшего поколения - Карла, Фердинанда и их сестры Марии, отношения между Мадридом и Веной совсем похолодали.
Даже в волнующем обоих турецком вопросе Филипп с Максимилианом умудрялись действовать - кто в лес, кто по дрова.
Когда турки одержали победу при Джербе, и Стамбул оказался наводнен пленными испанцами - имперский посол Бусбек помогал бедолагам по собственной инициативе и за свой личный счет - денег и инструкций по этому поводу из Вены не присылали - за исключением посредничества в выкупе нескольких особо высокопоставленных пленных.
Максимилиан не направлял сил для участия в знаменитой битве при Лепанто, так же как и Филипп не помогал ему в Венгрии.
Но нужно сказать, что испанский король сильно постарался, чтобы остаться без поддержки австрийских кузенов.
Очередная ссора произошла из-за мало значительного региона в Северной Италии, куда Филипп ввел войска, не получив одобрения императора. И тщетно его сестра Мария (жена Максимилиана) - последний оставшийся адепт "силы династии в единстве", пыталась урезонить дона Филиппа
"Бог знает, как сильно я бы хотела урегулировать этот проклятый вопрос, чтобы он больше не отнимал у Вашего величества время. Я правда думаю, что если бы не ослепляющие нас всех соображения престижа, император не поступил бы так. Но я верю, что все обернется к лучшему, ведь Вы ПОНИМАЕТЕ, что у императора есть значительные причины для его действий"
Филипп никогда не понимал и не хотел понять никого из членов своей семьи. И ожидаемо оказался со своими проблемами - в частности, восстанием в Нидерландах, один на один. Максимилиан и Империя соблюдали недружественный нейтралитет.
Во многом можно сказать, что если бы не усилия императрицы Марии Испанской от единства двух ветвей Габсбургов уже в 16 веке остались бы одни воспоминания. Частенько ее решения о воспитании сыновей в Испании, а также о замужестве дочери с овдовевшим дядей Филиппом трактуются как проявление религиозного фанатизма - дескать дети должны вырасти твердыми католика. Однако на дело можно посмотреть и с другой стороны - это была попытка связать то, что было когда-то разорвано.