Глава 20
– Давно на тебя смотрю, подойти набирался решимости, – признался Кате Максим, когда они проделали путь от банка до ближайшего бара. Расслабиться вечером пятницы стремилось довольно много народу – в баре было людно.
– Смешно они коктейли называют, – сказала Катя.
Конечно, она понимала, что предложение проводить её до дома, да ещё через подобное место, – не просто так. Но, возможно, это как раз то, что ей и было теперь необходимо. Отвлечься от мыслей о парочке Ждановых. И от обиды на собственную принципиальность. Сейчас она могла бы сидеть в каком-нибудь ресторане и общаться с Алексеем. Но когда он в среду предложил ей это, она отказалась. Он же почти женат на социально близкой ему особе, совладелице его компании. Вот и вперёд – к бракосочетанию. Ещё не хватало уводить чужих мужчин. Принятое решение – общаться только с Севкой – Кате не перестало казаться верным, но как же оно портило жизнь… В среду Севка засиделся у Коли, и Катя отправилась его провожать. Просила выйти и Семёнова – проветриться, – но тот сослался на срочную работу. По дороге Севка без умолку трещал о полученном очередном трояке по математике – они всё ещё удивляли его и очень радовали, – и Катя не сразу заметила, что когда они вошли во двор Ждановых, подъехал и Алексей. Увидев его и поняв, что вот сейчас Севка затеет обратные проводы, Катя сделала вид, что ей только что позвонил папа, что он выходит на улицу и, разумеется, её встретит. Однако Алексей успел предложить ей сходить вместе в ресторан, посидеть, пообщаться. И предлагал это, отправив Севку вытаскивать какой-то пакет из машины. То есть присутствие ребёнка в ресторане, скорее всего, не предполагалось. Ну и как она могла согласиться? Да и вообще всё это было странно. Он что, решил напоследок перед свадьбой добавить в свою коллекцию ещё женщину? На такого слабый пол должен вешаться толпами. Если даже устойчивую Катю так развезло… Нет, никаких ресторанов. Следующее, куда она пойдёт, – это футбольный матч у Севки. Он вздыхал, что папа не успевает, а вот у других пацанов приходят, бывает, и оба родителя, а то ещё и бабушки с дедушками. Один он обделён и несчастен. Бабушку с дедушкой Севка теперь упоминал часто: ещё бы, его ведь произвели в хранители большой и страшной тайны…
Глянув на Максима, Катя поняла, что лишь сказала о смешном названии коктейля и теперь тянет его через трубочку молча, будто немая.
– Место, конечно, так себе, – сказал Максим, – а как ты смотришь на то, чтобы завтра прогуляться в более подходящее?
– Не могу, – Катя помотала головой, – у моего детёныша важная игра, я должна присутствовать. А во сколько всё закончится – не знаю.
– Да уж, – Максим усмехнулся, – дитя твоё… почти с тебя ростом.
– Бурная молодость, – согласилась Катя.
Когда Севка на весь банк заявил, что он её ребёнок, у коллег, конечно, возникли вопросы. Излагать их историю Катя нужным не сочла и подтвердила – да, детёныш её. Если явится ещё – сразу надо сообщить. И в подробности не углублялась. Наверняка в банке теперь были приверженцы трёх версий – Катя пошутила, Катя нагуляла Севочку ещё в школе и последнее – что-то вроде того, что ребёнок у неё под опекой. Самой Кате было абсолютно всё равно, все её силы уходили на борьбу со случившейся внезапно третьей в жизни любовью. По опыту предыдущих эпизодов – эта беда переживаема, но когда ты находишься в процессе, утешаться скорым избавлением всё равно довольно непросто…
– Ты всё же шутишь, – сказал Максим неуверенно, – ты бы точно не успела его родить.
– А если успела? Приглашение прогуляться отменяется?
– Нет, ты что.
Если это можно было счесть свиданием, прошло оно вяло. Они выпили, поболтали, и Максим проводил Катю до остановки. Наверное, собирался поцеловать, но когда Катя почувствовала этот момент – уронила перчатки и с бормотанием, какая она неловкая, рванула к подошедшей маршрутке. Целоваться она не хотела.
Выходя из маршрутки, чуть не врезалась в папу. В киоске «Роспечати» у остановки родитель запасался на выходные газетами.
– Куда летит моя дочерь? – спросил папа.
– Не «куда» а «откуда», – поправила его Катя, – со свидания.
– Для того, чтобы лететь с удачного свидания, рановато.
– Ты прав. Лечу с неудачного. Удачное будет завтра. В спортивном зале.
Идя с папой рядом, Катя поведала ему, что мужики – явление странное, а вот дети – понятное и приятное каждой женщине. Поэтому ну их, мужиков с их коктейлями, она получит удовольствие, глядя, как ребёнок носится за мячиком.
– Бедная дочерь, кажется, мы с мамой забыли тебя просветить, что приятные дети не получаются без помощи таких странных мужчин.
– Оставьте меня в неведении, – попросила Катя…
В субботу Севка встретил её в школьном вестибюле. И правильно сделал – она точно потерялась бы в галдящей толпе. Ученики этой школы, а также школы-соперника, родители, младшие и старшие сёстры и братья игроков, учителя, пытающиеся навести порядок… Ухватив её за руку, Севка встал на цыпочки и на ухо сообщил:
– Ты не поверишь. Пришли мои бабушка и дед. Вместе! Они уже там, в зале. Пойдём, я тебя рядом посажу.
А усадив Катю на место, снял очки и подал ей.
Маргарита Максимовна глянула на Севу, на его оптику в Катиных руках и наверняка что-то бы сказала. Вроде того, что и бабушка подержала бы очки внука с не меньшим успехом. Но не успела. Севка радостно заорал. Так, что Катя едва не оглохла.
– И папа приехал!
Почувствовав, как начинает кружиться голова – то ли от силы звука, то ли от содержания Севкиного сообщения, – Катя подумала: ну вот, уходить уже неприлично, а дитя в полном восторге. За него притащились болеть аж четыре человека. О чём ещё можно мечтать… Алексей поздоровался и сел рядом с Катей. Хорошо хоть смотрят они не ужасы, и ему не придётся хватать её руками, успокаивая. От чего инфаркт заработать, пожалуй, проще, чем от вида питающегося вампира.
– Не могу на это глядеть, – вздыхала Маргарита Максимовна во время матча. – Бегают мокрые злющие дети, пинают друг друга по ногам…
– Марго, ну не станет же мальчик вышивать крестиком, – возражал Павел Олегович. – Пусть бегает.
– Лёша, после игры мы Севку забираем. Пора ребёнка подстричь.
Они переговаривались о мелочах – о стрижке, родительском собрании, каких-то каплях, что надо раз в полгода капать Севке в глаза, и вот полгода с прошлого курса уже миновали, а Алексей так и не сводил сына к окулисту за рецептом. Алексей разговаривал с родителями, а поглядывал на Катю. А Катя – на мяч. И думала – всё-таки Кира круглая идиотка. Будь Катя на её месте – с удовольствием сводила бы Севку и в парикмахерскую, и к окулисту, и помогала ему с учёбой, а сколько книг они бы перечитали… Конечно, всё не могло быть гладко, случались бы и конфликты и разборки, но Кате казалось, что именно она к этому готова. А Кира – нет.
– Я думала, если человек плохо видит, он не может играть в футбол, – сказала Катя. Неестественно было сидеть и молчать весь матч.
– У него не настолько слабое зрение, – охотно ответил Алексей, – конечно, на мировой уровень с таким не выскочишь, но на школьный хватит. Можно играть в линзах, просто Севка не любит линз. Да и я же как-то играл и играю. Сейчас, конечно, очень редко. Но летом случается.
– Здорово, – пробормотала Катя, силясь не представлять себе этого.
К счастью, Маргарита Максимовна отвлекла её, решив вдруг поболтать о Катиной работе в банке и о Коле с его подходом к сложным ученикам. О его особой методике. Насколько знала Катя, никакой методики у Коли не было, он пробовал на Севке всё подряд – авось получится. Судя по результатам, что-то и в самом деле получалось, но считать на этом основании Колю успешным репетитором-дефектологом было всё-таки рановато. Однако тема для разговора была выбрана удачно – и об экономике, и о Коле с Севкиной математикой Катя могла болтать сколько угодно. Да и несложно было для Кати лишний раз успокоить волнующуюся бабушку тем, что внук у неё очень хороший мальчик, такой всего добьётся, несмотря на отдельные проблемы.
Севкина школа победила. После победы начался дурдом, несравнимый с дурдомом перед матчем. Дети, будто не набегавшись за два периода, носились по залу, висли на родителях, вопили от счастья. Севка прибежал мокрый насквозь и кинулся обнимать Катю и Алексея одновременно, прижимая их друг к другу и игнорируя требования бабушки сначала переодеться, а потом уже радоваться сколько душе угодно. Оказавшись притиснутой к Алексею, Катя сначала растерялась, но потом сказала себе – это всего лишь общее дело, коллективная радость за победу ребёнка. Пусть конкретно Севка и был защитником и голов не забивал…
– Сева, – наконец вмешался дед, и его Севка услышал, – переодевайся, поедем стричься, а потом отмечать.
– Отмечать я согласен!
Из здания школы они вышли впятером. Севка побежал к машине деда, Маргарита Максимовна и Павел Олегович отправились за ним, а Алексей повернулся к Кате.
– Может, и нам? Отметить? А что, чем не повод? В прошлый раз ты отказалась, потому что нет свободного времени. Но сейчас-то есть?
– Нет, – сказала Катя, – я как раз очень тороплюсь. Просто не могла не прийти на игру.
Никаких дел у неё не было, и, явившись домой, она честно принялась страдать. Алексей теперь глядел на неё так, что не будь у него Киры и договорённости насчёт свадьбы, она решила бы – тоже ею крайне заинтересован… Может, она всё же зря отказалась прогуляться с Максимом? Ну и пусть ей пока вовсе не хочется с ним целоваться… Что-то же надо предпринимать, чтобы скорее пережить эту случайную бесперспективную влюблённость…