Есть в искусстве образы, которые словно живут сами по себе, вне их создателя. Они вселяются в мысли и чувства авторов, заставляя их воспроизводить один и тот же образ в десятках, а порой и сотнях разных произведений. "Благословенная дева" - один из таких образов.
Когда мать юного Данте Габриэля Россетти давала ему имя, она не сомневалась, что ее сын вырастет гением и станет мировой звездой. Возможно поэтому он и сам не сомневался в своих способностях и предназначении. Вот только со сферой применения таланта они оба ошиблись. Мать прочила своему сыну лавры поэта, да и сам Россетти долгое время не возлагал на живопись больших надежд. Он даже толком не учился рисовать, все имеющееся в его арсенале художественное образование, было по большей части любительским.
История с картиной "Благословенная дева" похожа на историю самого Россетти. Написанию картины предшествовали стихи, целых два поэтических произведения: коротенький сонет и довольно длинная и пафосная вирша.
Стихи являются своеобразным ответом на поэму"Ворон" Алана Эдгара По. Ту самую, в которой утомленный дневными трудами поэт задремывает за рабочим столом и просыпается от того, что ворон стучит по стеклу его окна. Поэт тоскует по своей утраченной возлюбленной и начинает спрашивать птицу о том, найдет ли он себе утешение в жизни земной или, может, хотя бы на небесах встретится со своей любовью, а ворон на все вопросы ему отвечает одно только: "Никогда".
Я воскликнул: «Ворон вещий! Птица ты иль дух зловещий!
Если только бог над нами свод небесный распростер,
Мне скажи: душа, что бремя скорби здесь несет со всеми,
Там обнимет ли, в Эдеме, лучезарную Линор —
Ту святую, что в Эдеме ангелы зовут Линор?»
Каркнул Ворон: «Nevermore!»
Сонет и стихотворение "Благословенная дева" описывают историю "Ворона", но со стороны умершей красавицы. Это она, устав бродить по небесным полям, подходит к облачному барьеру и вглядывается в земную даль, мечтая о том дне, когда ее возлюбленный к ней придет:
"I wish that he were come to me,
For he will come," she said.
"Have I not pray'd in Heaven?--on earth,
Lord, Lord, has he not pray'd?
Are not two prayers a perfect strength?
Она сказала: "Знаю я -
Ко мне придёт он сам,
Я ль не молилась в небесах,
И он молился там,
А две молитвы не пустяк,
Чего ж бояться нам?" (Перевод Михаила Фромана)
Стихотворение так полюбилось всем, романтически настроенным друзьям Россетти, что они наперебой взялись уговаривать поэта проиллюстрировать стих картиной.
Не то, чтобы Россетти был против, но у него были проблемы с моделью. Он никак не мог отыскать девушку, которая помогла бы ему воплотить задуманный образ прекрасной девы с лилиями в руках и ясными звездами в волосах:
The blessed damozel lean'd out
From the gold bar of Heaven;
Her eyes were deeper than the depth
Of waters still'd at even;
She had three lilies in her hand,
And the stars in her hair were seven.
Her robe, ungirt from clasp to hem,
No wrought flowers did adorn,
But a white rose of Mary's gift,
For service meetly worn;
Her hair that lay along her back
Was yellow like ripe corn.
Она склонилась к золотой
Ограде в небесах.
Вся глубина вечерних вод
Была в её глазах;
Три лилии в её руке,
Семь звёзд на волосах.
Хитон свободный, и на нём
Для литаний цвела
Лишь роза белая, - её
Мария ей дала.
Волна распущенных волос
Желта, как рожь, была. (Перевод Михаила Фромана)
Однажды, правда, художнику повезло. Прогуливаясь по Стренду, он увидел в толпе девушку, чьи черты идеально подходили для задуманной им картины. Скромностью Россетти не отличался - он догнал красавицу и стал ее уговаривать позировать ему для картины. Девушка пообещала, что явится назавтра в мастерскую художника и даже записала адрес, но Россетти ждал ее напрасно. Строптивая красавица не пришла. От разочарования художник даже раздумал писать намеченную картину.
Почти год спустя, проезжая в кебе по городу, Россетти вновь увидел прекрасную обманщицу, он выскочил из кареты и бросился за ней вслед, надеясь в этот раз уговорить девушку. Но та снова не дала однозначного ответа, заявив, что должна посоветоваться с бабушкой. Бабушка в итоге согласилась. Так началось плодотворное и многолетнее сотрудничество Данте Габриэля Россетти с одной из его лучших моделей - Алексой Уайлдинг.
"Благословенная дева" стала одной из первых картин Россетти и Алексы. Картина довольно точно повторяет образ девушки из стихотворения: лилии в руках, звезды в волосах и золотой парапет, - все в наличии.
Интересно, что пока художник разыскивал идеальную модель, многие его друзья увлеклись идеей создания иллюстрации к "Благословенной деве" и написали свои картины на эту тему. Галерея дев получилась довольно разнообразной. Причем, если сонет сегодня основательно позабыт и известен лишь очень увлеченным поклонникам романтизма, то картины на ту же тему куда более популярны.
Именно картина, а не сам сонет вдохновила впоследствии Клода Дебюсси на лирическую кантату для сопрано, женского хора и оркестра "La damoiselle élue" / "Дева избранница". Причем мы даже не можем быть уверены, что на глаза композитору попалась именно картина Россетти, поскольку, как мы уже писали, картин с тем же названием и на ту же тему к тому времени было уже довольно много. Все, что пишет об этом композитор, сводится к тому, что пораженный картиной, он начал изучать эту тему подробней.
Уже в процессе работы над кантатой Дебюсси прочел французский прозаический перевод стихотворения Россетти. Первоначальным текстом для для музыкального произведения стало стихотворение Маларме "Prélude à l'après-midi d'un faune" / "Дневная прелюдия дикой природы", но впоследствии англоязычные оркестры стали исполнять кантату и со стихами Россетти.