- Словом, не танцевали мы больше потом. Еще раза два я была на танцах ещё и все, наступила пора остепениться.
Тамаре понравилась ее шутка и она усиленно улыбалась, отчего два глубоких разреза - складки возникли на ее гладких щеках.
- Это почему, если так хорошо пошло? - Маша взяла большую кружку и принялась сыпать сахар в совершенно черный чай.
- Потому что пошло после этого оно вглубь, если ты понимаешь о чем я. И, между прочим, он-то не понимал, что с ним делается. А народ-то видит и между прочим ему об этом сообщает, намекает. А это есть нехорошо…
Тамара запрокинула было голову и подняла руку, но внезапно оборвала себя.
- Нет, нет, не буду я смеяться, опять эта резь начнется проклятая и с чего она это у меня внутри.
Вместо этого она сдавленно закашлялась.
- Ну так вот … грильяж вон бери, зря покупала я что-ли! Стали мы все больше келейно общаться, развивать свой роман. Друзей я его первым дела убрала. Ну, как, убрала? Говорю ему "Серж", так я его по-французски придумала звать. Чтобы привадить и, дескать, мой ты теперь, сиди и позорься, а то на весь магазин Сержем окажешься. "Серж, этот Петр так называемый тебя подсиживает будь здоров, почему ты этого под носом собственным не видишь? Он знаешь что начальнику про тебя сказал?". Вру конечно, зато как вру? Вру в самое яблочко. Или вот ещё "не друг от тебе, не друг! Вспомни что он тебе говорит? Приветствую Сергеича? Да он издевается. Что это вообще за детский сад такой так говорить?"
Тамара скатала в ладонях фантик от грильяжа в комок.
- И не стало у него друзей. Очень быстро. Кто обиделся и обозвался, а кто понял и только смотрел потом волком. На меня, маму твою волком смотрел! Смотри-смотри, что ты мне сделать-то можешь. Ничего.
- А зачем друзей-то убирать?
- Ты почему меня вообще не слушаешь? А сдадут они меня. Как вот у отца твоего в грузовике зеркало заднего вида было синее круглое и он благодаря нeго видел, что у него сзади, так и друзья бы ему напели что у него с затылком происходит. А мне это надо?.. На работу я к нему повадилась потом.
-темно мама стало. Свет может зажечь. Зажечь? Можно зажечь?
- да делай что хочешь.
Девочка осталась на месте.
- Токарем он был и работал на заводе нашем. Это в Красногвардейском ещё было. Все на него не нарадуются, не нахвалятся. Грамоты ему дают. А он их вешает. Очень он это рукоделие свое любил. Делал мне месяц фигуру из дерева! уж не на станке, а руками. Лошадь на дыбу и всадница в кринолине, шляпа с пером. Перо-то из бересты под лупой делал, приладил. Подарил, а я ему: "ага, ага. Ты бы мне лучше сумку с фестончиками сделал. Чтобы все болталось взад-вперёд! Вот что для женщины актуально". У него ты знаешь все на лице как то вниз уплыло и так иосталось. "В следующий раз лучше постараюсь". Но не было следующего раза.
Переехал он ко мне тогда. Переехал.
Тамара замолчала и казалось задумалась. Курить или чай пить?
- Переехал, потому что дескать тяжело ему стало в жизни с чего то и нужна ему помощь и поддержка моя. Ну давай, переезжай говорю. Дело хорошее. Переехал он, значит, ко мне, а я стала к нему на работу заглядывать, в цех. Не должно быть личных секретов от подруги сердца поэтому что. И Узнать чтобы, кто что про меня судачат. И судачили ведь, и мне о ту пору ведь не всегда безразлично ещё было, кто и что скажет. И правильно, как оказалось. Прихожу я значит, а там у секретарши этой чертовой трое стоят судачат. Спрашиваю ее "а где мне тут рабочее место Гринкевича моего найти?". Вижу все как на фотографии застыли, расходиться начали. А секретарша эта : " а я не могу вам точно сказать, это у начальника цеха надо спрашивать. Вы прежде всего закажите м получите временный пропуск в комнате такой-то". Я тебе получу пропуск, мало не покажется. Вперлась таки в мастерскую, смотрю сидит довольный за станком ловко так орудует, станок крутится. Книжки его рядком. Ну думаю дай сюрприз сделаю.
- "Привет от вкуснейших котлет" кричу и по плечу ударила. Он весь аж подскочил и сжался. "Ну, покажи как и что ты тут делаешь, на работе то своей. А это что? А это зачем?" Отвечать я начнёт, а я чнего тут же другой рапорт требую, отрываю. "Ну, это же просто глупо. Зачем ты эту штучку ставишь так, а не поперек". Что попало говорю и слушает, отвечает, оправдывается! Стала работа вторые танцы, словом. Тянется - "а зачем ты это так делаешь, когда надо так". Отдкюернулся на эти слова - "а что ты дергаешься?", Руки дрожат , да и не дрожат если -"а почему у тебя руки дрожат, алкоголик чтоли". Возразить бы ему или соврать что… но слишком занят был оправдываться по накатанной.