Здравствуйте, уважаемые читатели. У каждого человека есть скелеты в шкафу, у некоторых даже не шкаф — склеп.
— Не представляю, как бы я жила, если бы не Тима с Мишей, — признаётся Алла.
Тима — пятилетний человек, которого могло не быть. Миша — мужчина, с которым Алла познакомилась благодаря Тиме.
— Когда я забеременела, то решила, что буду делать аборт. Не боялась, мне было не привыкать, — горько усмехается Алла. — Это была шестая беременность. Пять предыдущих я прервала не раздумывая.
Жизнь Аллы до рождения Тима мало походила на жизнь нормального человека: выпивка, смутные моральные границы, бурная личная жизнь. Алла раньше никогда не была одна, всегда рядом был очередной мужчина с асоциальными привычками.
Дом Аллы, крохотную развалюху с печным отоплением и водой с колонки, доставшийся ей отца, соседи старались обходить стороной и брезгливо косились в его сторону, сплёвывая одно слово: притон. Было время, когда на тридцати пяти квадратных метрах проживало сразу четырнадцать человек. Человек ли? Пьяницы, наркоманы, уголовники, женщины с пониженной социальной ответственностью...
В доме официально не было электричества, отключили за неуплату. Но фактически свет был: один умелец, придя в себя после недельного запоя, подключился к линии электропередач, расположенной прямо за окнами дома, с помощью пары проводов.
Шашлыки, драки с соседями и их собаками, пробежки голышом после бани, громкая музыка, бурное выяснение отношений, а главное, никакой работы — Алла на правах хозяйки дома употребляла "гостинцы" гостей, — такой была жизнь Аллы.
Мама Аллы махнула рукой на дочь: единожды закодировав дочь в юные двадцать два года, она умыла руки. Женщина решила, что её дочь уже взрослая, раз решила пустить свою жизнь под откос, то никто ей не указ.
— Я пила всё, что не приколочено: пиво, спирт с рынка в пятилитровых баклажках, самогон, настойки из аптеки. Что было, то и пила, — признание даётся Алле нелегко.
Алла помнит, как после очередного алко-марафона ползла, в прямом смысле, до колонки, чтобы утолить жажду. Алла помнит, как однажды проснулась в больнице под капельницами: неравнодушные прохожие вызвали скорую помощь спавшей под кустом женщине. Алла помнит, смутно помнит, как однажды мужчина в минус тридцать поднял её, только-только упавшую в сугроб, и довёл до дома. Алла помнит, как собиралась делать шестой аборт.
— К тому моменту я потеряла все документы, кроме паспорта. Срок был небольшой, пять недель, в бесплатном аборте мне отказали, так как не было медицинского полиса. Я обратилась к матери за деньгами, — рассказывает Алла.
Мать Аллы на коленях умоляла дочь, чтобы та родила ребёнка: "Родишь, отдай мне ребёнка, я воспитаю!" Мольбы не тронули Аллу, зато её заинтересовало обещанное матерью денежное вознаграждение. Алла закрыла на навесной замок свой дом и переехала к матери.
— Мама поставила условие: не пить. Я пыталась. Срывалась. Покупала выпивку, дожидалась, когда мама уснёт, выпивала. Я понимала, что врежу ребёнку. Но мне было наплевать, — честно говорит Алла.
Во время беременности Алла восстановила документы. Тима родился на тридцать седьмой неделе. Чудо, настоящее чудо, что относительно здоровый, без серьёзных заболеваний и отклонений.
— Мне его принесли, — вспоминает Алла, — положили рядом, а я мечтала только об алкоголе.
Алла ждала мать с документами. Она была готова написать отказ от ребёнка в пользу матери, получить обещанное вознаграждение и уйти обратно в привычную, раскрашенную во все оттенки синего, жизнь.
Денег Алла не дождалась. Это мама женщины решила, что материнский инстинкт окажется сильней тяги к спиртосодержащим напиткам. Мама Аллы мечтала, как её дочь возьмётся за ум ради малыша, как в корне изменит свою жизнь.
Вряд ли можно позавидовать первому году жизни Тимы: пьяная мать, орущая на неё бабушка, смеси, больницы. В больницах с Тимом лежала Алла. Алла, требующая от матери принести алкоголь в передаче. Иначе Алла грозилась, что уйдёт из больницы, бросит там ребёнка.
Последний день той прежней жизни, десять лет которой пронеслись в пьяном угаре, Алла помнит смутно: Тиму был год, они гуляли, Алла купила себе коробку вина, потом ещё одну, затем ещё одну. Всё выпив, Алла уснула в парке на лавочке, а рядом стояла коляска с годовалым Тимофеем.
Михаил в тот день не прошёл мимо плачущего мальчика и его спящей на лавочке матери. Мужчина предпринял попытку разбудить Аллу, но она, попытка, не увенчалась успехом. Тогда он достал из кармана Аллы телефон, нашёл в списке контактов маму Аллы, набрал номер с телефона Аллы, звонок не прошёл из-за отсутствия средств на счету. Тогда Михаил набрал номер со своего телефона. Мама Аллы прибежала в парк, внука до дома везла она, а Михаил тащил Аллу.
— До сих пор понять не могу, зачем Миша пришёл к нам домой на следующий день, — улыбается Алла. — Он принёс игрушку Тиме и минеральную воду мне.
Алла сразу вывалила на мужчину всё о себе: алкоголичка, пять абортов в анамнезе, куча мужчин, а сколько было в реальности — она не помнит.
— Я тогда со злостью у него спросила, что ему надо от нас, от меня . Он сказал, что каждый человек заслуживает второго шанса. Шанса на что? Он ответил: на жизнь.
После того, как Михаил ушёл, Алла собралась в магазин за выпивкой. Мать была на работе, Тима спал. Никто бы не помешал. В коридоре взгляд Аллы упал на её отражение в зеркале: опухшее лицо, размазанная тушь, синяки под глазами, сальные волосы. Тогда в голове Аллы впервые пронёсся вопрос: зачем?
— Что-то изменилось, впервые за десять лет. Я начала пить, не выпивать, а пить, в двадцать лет. Мне было тридцать, когда я посмотрела в зеркало. Такое чувство, будто я впервые себя увидела, — говорит Алла, — и я пошла не в магазин, а в душ.
Через два дня Алле стало плохо. Её мама оплатила визит частного нарколога: абстинентный синдром. Капельница, госпитализация, один вопрос: хочешь ли ты бросить пить? Долгий пусть к восстановлению.
— Мише я позвонила сама, — улыбается Алла, — хотела сказать спасибо. Когда туман, в котором я жила, исчез, я поняла, что всё могло закончиться намного печальней: люди могли вызвать полицию или скорую, тогда Тима бы забрали, меня бы лишили родительских прав. Возможно, это прозвучит глупо, но после рождения ребёнка я старалась меньше пить, я хотела быть нормально мамой, но жажда была сильней меня. Бывало, что несколько суток в голове крутились мысли о выпивке, но я держалась до последнего. Обычный человек не поймёт.
Алла уверена, что обычный человек алкоголику не товарищ. Не хотела — не пила бы. Что за мать такая, которая тянется к бутылке? Силы воли нет, надо вырабатывать. Конченая женщина, сама виновата, ей никто насильно в глотку не заливал.
— Я не знала, даже не предполагала, что такое алкоголизм, — говорит Алла. — Для меня алкоголиками были люди, которые лишились жилья, опустились. Я не понимала, что сама упала ниже некуда. Жильё есть, я не побираюсь по помойкам, значит, я не алкоголичка, — так я думала. Как же я была слепа! Мне было наплевать на собственного ребёнка, и это ужасно. Трезвая ещё думала о Тиме, но стоило хоть капле спиртного попасть в рот, сын сразу задвигался на второй план.
Иногда Алле казалось, что у неё раздвоение личности: внутренние диалоги с самой собой сводили с ума. "Надо выпить", — шептал один голос. "Нет, зачем?" — возражал второй. "Надо! Надо! Надо!"
Алла пролежала в частной клинике два с половиной месяца. На лечение и оплату пребывания Аллы в больнице её мама взяла кредит. Кредит, который Алла потом помогла выплатить.
— Мама потом призналась, что решила для себя так: если после больницы я запью, она отберёт Тима и лишит меня родительских прав. Мне не сказала, до последнего в меня верила. Мама, этим всё сказано.
После выписки был звонок Михаилу, тот самый звонок со словами благодарности. Можно сказать, что Миша стал для Аллы первым якорем трезвости: когда женщине хотелось выпить, она звонила своему случайному знакомому и выговаривалась.
Через некоторое время судьба привела Аллу к АА: Анонимным Алкоголикам.
Жизнь Аллы постепенно пошла в гору. Она окончила курсы парикмахерского искусства и устроилась на работу. Крупный застройщик выкупил землю для строительства торгового центра, частные дома снесли, Алла получила компенсацию, которой ей хватило на покупку комнаты в коммунальной квартире. Тима пошёл в детский сад, у Аллы появилось больше времени на трудовую деятельность. Новые соседи не знают, через что пошла Алла и какой она была раньше. Сама Алла считает, что это к лучшему: её уважают, с ней здороваются, соседи не шепчутся за спиной, не плюются вслед.
— Можно сказать, что я упала на самое дно. Упала и смогла подняться. Каким чудом? Сама не понимаю. Тот случай в парке? Я и раньше брала коляску с сыном и ходила к "друзьям", там напивалась, засыпала. Вспоминаю, волосы на теле дыбом встают: а если бы что-нибудь случилось? Однажды была ситуация, что я спала пьяная, а один из собутыльников сходил в магазин и купил Тиме обычную овсянку, сварил на воде, без соли и без сахара, и сын это съел. Мне нет прощения. Мне нет оправдания за прошлое.
Алла трезвая четыре года, два месяца, шесть дней и тринадцать часов. Это точные цифры на момент нашего диалога. Алла ведёт календарь трезвости с помощью одного приложения, ей так легче, так она видит свой прогресс, так ей легче верить в то, что трезвость стала неотъемлемой спутницей её жизни.
Дважды в неделю Алла ездит на встречи АА. Там её понимают. Там её не осуждают. Там её поддерживают.
— Сейчас я не боюсь сорваться, — говорит Алла. — Было время, когда боялась. Мне снилось, что я напилась, Тима пострадал, а я не могла ему помочь. Я шла к нему, ноги не держали, заплетались, я падала, ползла, не успевала. Подползала, а он мёртв, у меня руке бутылка. Редко помню сны, но эти въелись в память.
С Михаилом Алла всё ещё общается. Они друзья. Мужчины у Аллы нет, она не решается:
— Стесняюсь, — кокетничает Алла. — Я выгляжу немного старше своего возраста. Злоупотребление даёт о себе знать. Хотя сейчас я выгляжу намного лучше, чем пять-шесть-семь лет назад! Намного лучше.
В комнате Аллы чисто, везде фотографии Тима, есть стеллаж для книг с богатой детской библиотекой — Тима очень любит, когда мама читает ему перед сном.
У Тима есть не только мама, ещё у мальчика есть самая лучшая в мире бабушка: она дарит ему книги и разрешает смотреть мультфильмы. Кто папа мальчика, Алла не знает, но она считает, что это к лучшему: судя по её прошлому кругу общения, лучше вообще без отца.
Алле нравится быть трезвой. Алле нравится, что она не теряет контроль над собой. Алле нравится, что сейчас в её жизни всё хорошо.
— Второй шанс, новая жизнь, называйте, как хотите. Я смогла. Вечерами ложусь спать с улыбкой: я засыпаю трезвая. Упущенного не наверстать, прошлое не изменить, но будущее в моих руках. Трезвое будущее. Я — алкоголичка в стадии ремиссии. Я навсегда останусь алкоголичкой. Это моя болезнь. Это мой крест. Каждый день я делаю выбор с пользу трезвости, в пользу сына. Только протрезвев я смогла стать матерью. Совесть... Да, мучает. Мне стыдно. Но я смотрю вперёд. Мне есть ради кого жить.
Эта публикация далась непросто не только Алле, но и мне. Я, как и все, считаю, что пьющий человек сам делает свой выбор. Пьющей матери не оправданий. Женщине, бухающей во время беременности, нет оправданий. Женщине, напившейся и уснувшей в парке во время прогулки с ребёнком, нет оправданий.
Я надеюсь, что Алла не сорвётся. Я надеюсь, что у Тима вырастет при трезвой маме. Я надеюсь, что у Аллы хватит сил на борьбу с внутренним голосом, о которой она говорила. Я не осуждаю прошлое (у меня нет такого права) Аллы: Михаил прав, каждый человек заслуживает второго шанса. Но я первая "брошу камень" — позвоню в опеку, если Алла не справится. Позвоню, чтобы спасти ребёнка.
Мне не понять алкоголика: каждый человек сам делает выбор, и если человек выбирает бутылку, то, в первую очередь, надо спасать его близких. Алкоголика спасать бесполезно, пока он сам того не захочет. Алла захотела. Достойна ли она уважения? Не мне решать. Я переживаю за ребёнка. Взрослых не жаль. Взрослые сами выбирают свою дорогу. Имена изменены, материал максимально анонимизирован, контакты не продаются. Больше историй на сайте нелапша.рф Оставить комментарий можно тут: "Алла. История алкоголички в стадии ремиссии"