Пришел 1928 год. Январь. Самый холод. Крещение. В конце месяца Христина разрешилась дочкой. Черненькой, голубоглазой, очень красивой. О том, что у него родилась внучка, узнал и дед, Иван Иванович. Передал:
- Пусть приедет Кристина, привезет внучку.
А Кристина в ответ:
- Нет, не поеду. Не признает моего мужа, ну и ладно. Нас с Шурочкой не увидит.
Она думала, что отец со своей гордостью не приедет к ним. А он на масленицу явился с Никифоровичем за кучера и мамой Юлей. Приехал неожиданно. Все, естественно, были удивлены, растеряны. Один Данила спокоен и уверен в себе. Вышел до ворот, распахнул настежь, завел во двор возок и, повернувшись к Васильку, сказал:
- Управь скотину, - а сам подошел к санкам, подал руку Юлии и сказал:
- Добро пожаловать, гости дорогие.
Помог выбраться ей. Иван Иванович вылез сам.
- Входите в дом на горячие блины. Мать с девчатами целую гору напекла, - и Данила повел Юлию до крыльца.
Гости вошли в дом. В небольшой комнатке сняли шубы и прошли в большую удлиненную комнату. Все окна выходили на улицу. С одной стороны, на право, первая дверь вела в кухню. Еще три двери по правой стороне вели в комнаты. Одна дверь была в торце, там располагалась пристроенная часть с комнатами, в которых жили Лукьян с Ульяной и Данила с Мариной.
На окнах были занавески из голубого шелка, подвязанные бантами на стороны. Между окнами висели фотографии в рамках. Каждая рамка покрыта вышитыми рушниками. В правом углу божница, тоже в рушниках. Около икон спускалась на трех цепочках серебряная ладанка. На подоконниках стояли горшочки с цветами, а в углу большой фикус.
В комнате стоял большой длинный стол, по бокам лавки, покрытые бордовым сукном, что Лукьян у колчаковцев вывез, под сукном что-то подложено, скорее всего, овечья шерсть. С потолка спускались три лампы, как раз над столом. В торце стола стоял большой стул в виде кресла с подручниками.
За столом сидела вся семья Данилы, как в побаске:
У нашего Емельки
Невелычка семейка
Тико вин та вона
Та старый та стара
Та Иван та Панас
Та той хлопчык що в нас
Та два парубка усатых
Та дви дивки косатых
Та дви Хрысти в намысти
Та дви ляльки в колыске …
Так и у него.
Лукьян с Ульяной и их трое детей. Костя с Христей, Настя, Мария, Василий и маленький Федор трех лет, все были за столом. Марина стояла в дверях кухни. Гости вошли и растерялись, остановились у порога. Данила вошел следом:
- Ну что вы остановились? Проходите вперед. Лукьян, Костя, несите стулья из горницы. Наши гости не привыкли на лавках сидеть, - провел Юлию и Иван Ивановича вперед. Нагнулся и подвинул лавку одну и другую назад со всеми домочадцами.
Лукьян с Костей принесли из горницы стулья с высокими спинками, дорогие. Посадили гостей за стол.
По случаю праздника стол был накрыт скатертью, всю расшитую шелковыми цветами и листочками, по бокам шелковые белые кисти. Стол весь заставлен снедью. Все нарядно одеты. Кристина поставила перед своими родителями фарфоровые тарелки, ножи и вилки положила около тарелок на небольшой рушничок, тоже вышитый. Настя принесла на блюдце жареную курицу и нарезанные огурцы, соленые грибы, и другая снедь появилась как по волшебству…
В торце стола стоял широкий стул-кресло, а рядом такой же стул что вынесли гостям, только на нем лежала маленькая вышитая подушечка. Данила пригласил гостей садиться. Сел сам. Пришла Марина, села подле мужа.
На столе около них стояли штоф и бутылка с наливкой. Себе и Иван Ивановичу Данила налил водки. Ему в рюмочку, а себе почти полный стакан. Женщинам налил в рюмочки наливки.
- Ну что, сватьи. Выпьем за праздник и за знакомство.
Чокнулись. Данила выпил и закусил огурцом, что лежал у него на тарелке целый, не любил он нарезанных огурцов.
Потянулся, взял куриную ножку и крепкими зубами стал аппетитно есть, а сам говорит:
- Ты, сват, не стесняйся, угощайся, чем Бог послал.
Иван Иванович взял аккуратно кусочек грудинки с блюда и положил себе на тарелку. Стал отрезать по кусочку и отправлять в рот. А Данила взял со стола чашу с грибами и отсыпал себе на тарелку и продолжал есть.
- Сват, еще по одной? – спросил Данила. Иван Иванович молча, пожал плечами, мол, не откажусь. Данила налил ему, потом женщинам наливочки.
- Ты меня извини, сват, но я пью один раз. Не люблю вообще выпивать, а в праздники по одной пропускаю. А ты пей, не стесняйся.
Иван Иванович смутился, но рюмочку пригубил.
- Лукьян, там самовар готов? – спросил отец.
- Да, тять, сейчас принесу!
Вскоре Лукьян принес серебряный самовар. А на столе, где обедала вся семья, стоял медный тульский самовар, литров на десять.
Девчата стали убирать лишнюю снедь со стола: грибы, огурцы, мясные блюда. Подали горячие блины. Появились фарфоровые плошки со сметаной и медом, принесли блюдца с чайными чашками. Поставили и к родителям чашки, мед, сметану. Обед проходил более сдержанно, чем всегда. Но все когда-то кончается.
Убрали девчата сноровисто со стола скатерть. Костя с Лукьяном вынесли ее на улицу, отряхнули и вновь постелили на стол. Иван Иванович мельком отметил, сто скатерть оказалась относительно чистой. Пока шла вся эта суматоха, Иван Иванович не заметил куда делась Кристина. Он приехал сюда не чаи распивать, а только увидеть внучку.
Вскоре из одной из комнат вышла Кристина, на руках у нее был ребенок. Иван Иванович поднялся, протянул руки, взял девочку на руки. Глянул он на дите, и душа защемила: на него смотрела Наталья. Те же глаза, даже бровки приподняты как у нее. Навернулись слезы у него на глаза, достал из жилетки цепочку с крестиком, положил на грудку девочки и спросил:
- Как нарекли?
- Шурочкой, - ответила Кристина.
- Значит, Александрой, - глухо сказал он, - Хорошее имя.
Подержал еще немного и отдал Юлии, которая стояла около него и заглядывала на девочку. Юлия взяла Шурочку, начала ворковать над ней, цепочку с крестиком передала Кристине. Прошла с ней по комнате. Вскоре малышка начала кукситься, и Кристина взяла дитя на руки и пошла в свою комнату.
Иван Иванович, как ушла Кристина, засобирался домой. На гостинец ему положили масла, сметанки и блинов. Он нахмурился, но промолчал. Знал, что с пустыми руками не отпускают.
Ехал всю дорогу смурной, а приехал домой, все гостинцы отдал Никифоровичу.
Никифорович жил с женой Олей в небольшом домике, здесь же, во дворе. Бабушка Оля отвечала за кухню.
автор Нечиталенко Нина