В начале нулевых я отправился в город Улан-Удэ. Поехал за породистыми японскими рысаками. За праворукими тойотами.
Остановился в гостинице, вечером вышел осмотреть центр. Передо мной раскинулись пустынные дали. Звенел ветер. Шел я не то по площади, не то по степи и вдруг, в тумане бледном, озираясь, высится ОНА. Голова из «Руслана и Людмилы». Подхожу. Ошибки быть не может. Пустынный сторож безымянный. Спит. Делать нечего. Бормочу: «Тени таинственной разрушить сон». Копья не было, нашел я какую-то палку и, как велено, пощекотал ноздри-паруса.
И, сморщась, голова зевнула,
Глаза открыла и чихнула...
Поднялся вихорь, степь дрогнула,
Взвилася пыль; с ресниц, с усов,
С бровей слетела стая сов;
Сейчас дуть начнет, понял я и приготовился.
- Анатолий Васильевич, это вы? - раздался быстрый голос. – Что вы там пгячитесь? Я ждал вас, голубчик. От имени пагтии заведомо против ее воли говорит меньшинство, повторяя ту же самую ложь про старую «Искгу», которую всегда проповедовал Мартынов и Ко!
Подхожу ближе.
- Теперь эту ложь преподносит он. Это нельзя спускать…
- Мартынов - это Черномор? – спросил я.
- Да при чем тут Коба? Вы же читали статью этого паразита «Есть разногласия, но к чему путаница?» Он меня обвиняет.
- Коварный, злобный Черномор, ты, ты всех бед моих виною! Семейства нашего позор, рожденный карлой, с бородою…
- Карлой?
- С бородою…
- Оставьте этот вздог! Я вам про Льва Давидовича. Его «Тезисы», в сущности — политически вгедная вещь.
Я бросил палку и побрёл прочь.
- Он обвинил меня в путанице. Но кто первый сказал «э», тот и… Политика Троцкого, в сумме, есть политика бюгократического дергания профсоюзов!
