Много-много лет подряд первого апреля я просыпалась под отцовское горестное восклицание: "Лена, снег!" Маленькой я бежала к окну проверять: чаще снега не было. Алмаатинский климат любит такие сюрпризы: вчера было плюс двадцать семь, а сейчас на термометре до двух градусов не доходит.
Стала постарше, уже не верила так безоговорочно папиным причитаниям. Открывала один глаз и лежала, пытаясь
Много-много лет подряд первого апреля я просыпалась под отцовское горестное восклицание: "Лена, снег!" Маленькой я бежала к окну проверять: чаще снега не было. Алмаатинский климат любит такие сюрпризы: вчера было плюс двадцать семь, а сейчас на термометре до двух градусов не доходит.
Стала постарше, уже не верила так безоговорочно папиным причитаниям. Открывала один глаз и лежала, пытаясь догадаться: есть за окном снег или просто первое апреля? Потом всё же телепалась окну.
Снег бывал очень редко, хватит пальцев на одной руке, чтобы посчитать. Чаще светило апрельское солнце, щебетали птицы и я слышала сакраментальное: "Первый апрель, никому не верь!"
Вот и сегодня валит снег и я сквозь десятилетия слышу весёлый папин голос: "Лена! Снег!"