Разбор позиции Подгузова, якобы «по существу», «иль нино», он же «lojso» [пользователь "ЖЖ"], что по правилам французской транскрипции читается как «лойсо», начинает с попытки обмана читателя при помощи обрезания конкретной фразы, вырванной из контекста параграфа: «Что делает экономическую программу коммунистической»? [статьи "Коренные проблемы экономического развития" — прим. редакции]
«Лойсо» извлекает из середины третьего раздела статьи фразу, изложенную автором в повествовательном стиле, т.е. описывающую последовательность сталинской экономической политики первых пятилетних планов, отрезает ей и начало, и конец, и, тем самым, самовольно придает обрезанной фразе характер определения, якобы данного Подгузовым тому, что делает программу коммунистической.
Однако и 10 лет тому назад, и теперь, особенно, после того, как на сайте РКСМ(б) был опубликован текст Программы РОТ ФРОНТА, я считаю важным вновь обратить внимание всех, кто примеряет на себя звание коммуниста, знают ли они ответ на вопрос: «Что делает экономическую программу коммунистической?» .
Отвечая на этот вопрос в одноименном разделе своей статьи, я начинаю изложение фразой, почерпнутой в «Манифесте Коммунистической партии» : «Как известно, - пишу я, а дальше цитирую Маркса и Энгельса: «...коммунисты могут выразить свою теорию одним положением: уничтожение частной собственности» ». Каким же нужно быть тупым и бессовестным, чтобы не увидеть в этой фразе ответ на вопрос: что же делает партийную программу коммунистической?
Какой вывод может сделать из этой фразы любой нормальный человек, имеющий в мозгах хотя бы 2 килобайта оперативной памяти и хоть каплю совести ?
Если чей-либо программный документ не содержит этого положения прямо и недвусмысленно, то этот документ НЕ коммунистический. Если содержит, то данная программа уже имеет некоторое право называться коммунистической. Такой подход резко облегчает молодому человеку выбор: вступать ли ему, например, в РОТ ФРОНТ или бороться за создание действительно коммунистической партии, тем более, что в «Манифесте» сказано: «Пора уже коммунистам открыто изложить перед целым светом своё мировоззрение, свои цели, свои стремления, и сказке о призраке коммунизма противопоставить Манифест самой партии» .
Но у подавляющей массы моих оппонентов, как в той басне: «…слона-то я и не приметил», в мозгах нет ни 2-х килобайт оперативной памяти, ни совести. Дочитав третий раздел до середины, они забыли, что в первой фразе сразу же дан принципиальный ответ на вопрос о том, что делает программу коммунистической. Правда, нужно быть дважды бессовестным теоретическим нахлебником, чтобы ограничить программу этим положением и не разъяснить читателям, что имеется в виду, и как это делается
После воспроизведения фразы из манифеста я мог бы поставить точку и перейти к анализу очередной проблемы. Но история теоретической формы классовой борьбы подсказывает, что даже гениальному Марксу и Энгельсу, после выхода Манифеста в свет, пришлось ещё 20 лет разжевывать коренные положения Манифеста для умственных лентяев, желающих, как Щукарь, и в партию вступить, и Гегеля не читать. Чтобы объяснить людям с нормальной любознательностью, что такое частная собственность, почему она должна быть ликвидирована, Маркс запланировал написать 6 томов критики буржуазной политической экономии, но успел написать только 4 тома под общим названием «Капитал» (ради облегчения его публикации в условиях буржуазной «свободы слова»).
Поэтому я, грешный, и решил напомнить современным читателям, уже и ещё не читавшим «Капитал», что имели в виду классики марксизма, когда писали об уничтожении частной собственности . Ведь в этой фразе Маркс не акцентирует внимание только на частной капиталистической собственности, а говорит об уничтожении частной собственности вообще, настораживая каждого обывателя, переживающего за судьбу своей подержанной иномарки, телевизора или персонального переносного биотуалета. Как бы не национализировали вместе с родным содержимым!
Основное внимание в своей статье я уделил тому, что, чаще всего, недопонимают современные молодые левые. Словосочетание «частная собственность» в марксизме означает не вещь, даже не любовное отношение человека к своей вещи, а форму экономических отношений МЕЖДУ людьми , возникающих по поводу вещи. Причём, содержанием отношений частной собственности является, прежде всего, недопущение ближнего к средствам существования. Оттуда проистекает тяга большинства людей к оградам, сейфам, решеткам, к оружию. Не понимали этого рабы, когда портили инвентарь хозяина, вместо того, чтобы сделать его общим; не понимали это и «луддиты», когда уничтожали технику капиталиста, не догадываясь, что гораздо практичнее сделать её общей; не понимают этого и многие современные молодые «левые» в Москве, Париже, Берлине, Афинах и Бишкеке, когда жгут филиалы банков, частные авто или царапают их гвоздями, вместо того, чтобы коренным образом изменить отношения между людьми по поводу материальных и духовных благ и сделать их общедоступными .
Реакция «лойсо» на содержание моей статьи доказывает, что большинство читателей тоже обратили внимание на слово «отношение » и теперь, хотя бы механически, но будут помнить коренное положение марксизма, гласящее, что именно производственные ОТНОШЕНИЯ образуют многочисленные экономические формы (товар, стоимость, капитал и т.д.) и создают экономический базис общественно экономической формации. Даже «лойсо», хотя ничего в этих рассуждениях не понял, но запомнил на всю жизнь, что слово стоимость принято в марксизме для обозначения определенной формы производственных, т.е. экономических ОТНОШЕНИЙ; что слово товар принято в марксизме для обозначения несколько иной, но тоже формы общественных производственных ОТНОШЕНИЙ; что слово cобственность принято в марксизме для обозначения ещё одной формы общественных производственных ОТНОШЕНИЙ; слово прибавочная стоимость принято для обозначения очередной формы рыночных производственных ОТНОШЕНИЙ; что выражение прибавочный продукт это НЕ то же самое, что прибавочная стоимость ; что слово капитал принято для обозначения еще более гадкой формы производственных ОТНОШЕНИЙ и т.д. И хотя подобная информация была для «лойсо», «не в коня корм», тем не менее, он теперь по ночам будет подскакивать и пугать окружающих криками: «Отношения, отношения, отношения…».
«Итак, - с ехидцей вопрошает «лойсо» - стоимость есть форма экономических отношений? - и, с ещё большей ехидцей, продолжает, - Это и есть та наука о необходимости союза которой с производством нам так упортно твердят? Нет ничего удивительного в том, что это не усвоило большинство экономистов, потому что это изобретение Подгузова».
Не спорю, мне было бы приятно, если бы левые признали за мной приоритет открытия сущности стоимости, как формы общественных экономических отношений . Но это, к счастью, не так. Это задолго до меня гениально сделал Маркс.
«Стоимость товаров тем отличается от вдовицы Куикли, что не знаешь, как за неё взяться» (т.23,с.56) . [Так шутливо Маркс описывает затруднение, возникшее у его предшественников, не вооруженных знанием диалектики Гегеля.]«В прямую противоположность чувственно грубой предметности товарных тел, в стоимость не входит ни одного атома вещества природы. Вы можете ощупывать и разглядывать каждый отдельный товар, делать с ним, что вам угодно, он как стоимость остается неуловимым . Но если мы припомним, что товары обладают стоимостью лишь постольку, поскольку они суть выражения одного и того же общественного единства - человеческого труда, что их стоимость имеет поэтому чисто общественный характер , то для нас станет само собой понятным, что и проявляться она может ЛИШЬ в ОБЩЕСТВЕННОМ отношении одного товара к другому» (т.23,с.56) .
В последующих фрагментах Маркс многократно указывает на то, что обмен товарами для поверхностных умов создает иллюзию , будто сами товары имеют свойство обмениваться друг на друга в определенных пропорциях. Маркс продолжает терпеливо разъяснять очевидные вещи, что сами товары не могут обмениваться друг на друга, что это люди, их создатели, приводят в движение свои товары, т.е. движение товаров лишь отражает то содержание, которое присуще отношениям самих товаровладельцев.
«Так как относительная форма стоимости товара , например, холста, выражает его стоимостное бытие как нечто совершенно отличное от его тела и свойств последнего, например как нечто «сюртукоподобное», то уже само это выражение указывает на то, что за ним скрывается некоторое общественное отношение ». (т.23,с.67)
Если бы не журнал «Прорыв», то разве узнал бы «лойcо», что Маркс открыл две формы стоимости. Одна из них - относительная , другая форма стоимости - эквивалентная . Последняя, в своем развитии, и порождает денежную форму стоимостных отношений между людьми, возникающих по поводу предметов, созданных для стихийного обмена. Но и эквивалентная форма стоимости, и относительная форма стоимости - есть формы общественных отношений между людьми, возникающих по поводу, прежде всего, количества абстрактного, общественно необходимого труда, затраченного на производство товаров.
В образном варианте слово, например, товар , как форма отношения человека к человеку, расшифровывается следующим образом: «Если ты очень хочешь кушать, то я могу предоставить тебе кусок хлеба, НО только в том случае, если я могу получить от тебя, голодного, что-либо полезное для себя и эквивалентное моему куску хлеба по стоимости. Если у тебя нет эквивалента, то ты для меня, товаровладельца, гораздо прозрачнее стекла. Тебя просто нет. Ты абсолютно свободен умереть голодной смертью». Такова сущность и мотивы отношения людей друг другу в товарной форме. Само собой разумеется, если у вас есть эквивалент для обмена, то в рыночной экономике у вас почти нет проблем. Но у большинства людей, особенно у голодных, при себе имеется лишь один товар, его рабочая сила, неотделимая от самого человека. Поэтому свою рабочую силу голодным людям приходится продавать вместе со своим мясом. Особенно наглядно в Москве это видно вечером на Ленинградке, где голодные девушки из нэзалэжных стран СНГ вступают в интимные отношения с представителями рыночной элиты, что обнажает истинные замыслы отцов перестройки и инициаторов рыночной реформы: сделать большинство людей голодными, а потому покладистыми и сговорчивыми на всё.
Иными словами, бескомпромиссные, корыстные отношения людей к друг другу получают внешнее материальное отражение как в движении товаров, так и в их неподвижности в период кризиса. Но и сегодня, в условиях реального многолетнего кризиса, это остается непонятым большим числом людей, объявляющих себя марксистами.
И на этом тоже можно было бы закончить ответ «лойсо». Но «Прорыв» существует не для полемики с ним. Просто дело в том, что ошибки «лойсо» являются типичными для многих молодых «левых», основательно не дочитавших «Капитал». В то время, когда большинство «лойсов» считают необходимым по праздникам прорывать один и тот же милицейский кордон сначала с фронта, а потом ещё раз, но уже с тыла, или проводить в подвалах семинары для постоянно сокращающегося круга участников, кто-то обязан серьёзно заниматься теоретической формой классовой борьбы, тем более, что на этом поприще мы ни у кого не отбираем «хлеб». Причем, «Прорыв» очень редко задевал «акционеров» и «детей подземелья». Чаще мы отвечали на их оскорбления и нелепые утверждения.
Например. «Стоимость, - заявляет «лойсо», - определяется весьма четко всеми классиками политэкономии и определяется как затраченный абстрактный общественно необходимый труд».
Молодым левым будет интересно узнать, что политическая экономия, от момента появления и до сего дня, это, всего-навсего, область чисто буржуазной экономической теории, исследовавшей капитализм с целью повышения его эффективности, увеличения прибыльности индивидуальных капиталов, укрепления и продления существования капитализма в условиях отсутствия марксизма. Даже Мальтусу, утверждавшему, что на планете развелось слишком много людей, и благом является чума, холера, тиф, некого было стесняться. Все классики политической экономии, начиная с Петти и кончая Риккардо, по своему паразитическому положению в обществе, по сути своих учений, были потенциальными антимарксистами и, если они, порой, додумывались до относительно верных теоретических выводов, обличающих капитализм, то только потому, что пролетарии не умели читать, а значит, для самих капиталистов обличать капитализм в теории было безопасно. При жизни Маркса все теоретики, стоявшие на исходных теоретических позициях классиков политической экономии, были его гонителями. Поэтому, скажи, как ты относишься к заявлениям классиков буржуазной политической экономии, и я скажу, какой ты, к чертовой матери, «марксист».
Маркс не выплеснул с помоями те ценные догадки, которые сделали классики буржуазной политической экономии, но свой основной труд он назвал «Критика политической экономии».
Почему же буржуазная экономическая теория со времен Монкретьена называлась «политической экономией»? Знает ли об этом «лойсо»? Естественно, нет. Нам же важно, чтобы это знали основные читатели «Прорыва».
Монкретьен, первым, ещё в XVII веке, ввел в оборот выражение «политическая экономия», хотя был не первым мыслителем, который понимал, что экономика, основанная на частной собственности, независимо от того, рабовладельческая она или рыночная, не может существовать без государства, т.е. без полиции, налоговой системы, армии, судов, тюрем. Рыночная экономика существует только тогда, когда она со всех сторон подперта штыками . Всякий раз, когда в городах США силовые структуры попадают в затруднительное положение, т.е. отключается электричество, начинается наводнение или социальные беспорядки, обязательно начинаются массовые погромы и мародерство. Если бы не стрельба на поражение полиции и национальной гвардии, в США все было бы так же, как в Сомали сегодня. Только государственно организованное насилие, т.е. политика, удерживает американских граждан в рамках неэквивалентного обмена. Почти все люди в США вооружены именно потому, что знают: каждый из них готов ограбить ближнего. Меткий выстрел в индейца, в бродягу или конкурента долгое время решал почти все проблемы собственности в США, как и сегодня в демократической РФ. Все пролетарии США и даже средний класс понимают, что их надувают в каждом акте купли-продажи, но ничего не могут поделать потому, что на страже ИМЕННО такого «порядка» как внутри страны, так и на мировой арене стоит политическая , прежде всего, военно-полицейская сила США, которую, в недалеком будущем, может попытаться заменить военно-политическая сила соединенных штатов Европы. Таковы средние нормальные необходимые общественные условия в мировой рыночной экономике.
Напомним, «лойсо» утверждает, что «стоимость всеми классиками политической экономии определяется как затраченный абстрактный, общественно необходимый труд».
Во-первых, классики политической экономии вообще так не считали, поскольку не понимали двойственного характера труда при производстве товара. Категорию «абстрактный общественно необходимый труд » ввел в научный оборот именно Маркс в порядке критики классиков политической экономии.
Во-вторых, «лойсо» не понимает, что слово общественный предполагает признание данного количества абстрактного труда любым другим членом общества, причем не словесное, а через согласие обменять свой товар на чужой, произведенный с затратами, как вам кажется , такого же количества абстрактного труда.
Ясно, что на необитаемом острове, сколько бы вы не затратили абстрактного труда, он не образует стоимости, поскольку некому признавать количество вашего абстрактного труда, и не с кем обмениваться товарами. Потратив свой абстрактный труд, калории, пот на добывание тонны золота на необитаемом острове, вы помрёте от голода, поскольку на необитаемом острове некому предъявить ваше золото для обмена даже на корку хлеба. Если же у вас будет в запасе корка хлеба, то нужно быть умалишенным, чтобы попытаться обменять свой хлеб на своё же золото, да ещё и с прибылью.
С другой стороны, не дай бог, пираты высадятся на этот же остров. Не факт, что они обязательно вступят с вами в отношения обмена хлеба на золото. Вспомните, как ведут себя сомалийские пираты, и за какой такой «абстрактный общественно необходимый труд» сомалийских пиратов европейские предприниматели платят им десятки миллионов евро и долларов за каждый танкер? Что-то заставляет меня думать, что и группа американских морских пехотинцев, заглянувших случайно на ваш остров, не будет меняться с вами даже сигаретами за вашу тонну золота, хотя вы будете бежать за ними и вопить, что стоимость уносимой ими тонны золота измеряется количеством затраченного вами абстрактного общественно необходимого труда. Сотни лет британские, французские, испанские, португальские, голландские купцы , элита рыночной экономики, вывозила из Африки, Азии и Америки миллиарды тонн продукции без какого-либо учета абстрактного труда коренного населения, а потом продавала, например, пряности по баснословным ценам в Европе. Если вы не можете силой защитить свою частную собственность, то никто в мире не будет вступать с вами в отношения стоимости, а просто отберет весь продукт без эквивалента вашим абстрактным усилиям.
Таким образом, то, что вы затратили свои калории на производство продукта, т.е. абстрактный труд, не означает, что его признают в любых общественных условиях. Во многих африканских странах, чтобы попасть на рынок и обменять на нем свои продукты с учетом абстрактной стоимости необходимо при входе на рынок сдать оружие, которым вооружены практически все товаропроизводители этой африканской страны, поскольку иначе доставить товар на рынок невозможно. Именно поэтому и в глубокой древности, и сегодня, купцы, отправляясь в плавание, формируют конвои и караваны, с привлечением наемных солдат или военных кораблей. Иначе вероятность прибытия в порт назначения и торговли резко уменьшается.
Наши оппоненты не понимают, что стоимость - это глубокая научная абстракция, которая в относительно чистом виде встречается лишь в эпоху разложения первобытного строя, когда люди ещё не научились врать друг другу, безмятежно глядя в глаза. Стоимость как форма отношений возникает между мелкими частными товаропроизводителями, еще не ставшими капиталистами. В современном мире товары продаются по монополистическим, чаще всего, ценам, имеющим только одну тенденцию - отклонение от величины стоимости товара в сторону повышения. Поэтому инфляция есть банальная непрерывная повседневность современного рынка, ведущая, по мере накопления величины отклонения цен от стоимости, к систематическим экономическим кризисам.
Мне неизвестна более простая для понимания истина, чем та, которая гласит, что периодические экономические кризисы есть следствие постоянного несоблюдения всеми товаропроизводителями требований закона стоимости, т.е. эквивалентности количества абстрактного труда, затраченного на производство обмениваемых товаров. Кризисом называется такое состояние рынка, когда прежние бешеные диспропорции обменных отношений делают временно невозможным продолжение обменных отношений. Цель товарного обращения считается достигнутой, когда основная масса знаков стоимости, т.е. бумажных денег, сосредоточена в руках олигархов. Население остается с ничтожным количеством купюр на руках. Олигархам не с кем вступать в отношения обмена. На складах и полках магазинов, принадлежащих олигархам, тонны товаров, заморозивших в себе миллионы часов , не признанного обществом, абстрактного труда. Рыночная экономика останавливается. Момент остановки рыночных отношений и есть форма действия закона стоимости, возмущенного наглостью предпринимателей. Все начинают ощущать его действие: и олигархи, сосредоточившие в своих руках, практически, все знаки стоимости, т.е. деньги, напечатанные в стране, и все граждане, чья покупательная способность, в связи с этим, стала стремительно приближаться к нулю. Но в ходе кризиса действие закона стоимости начинает ослабевать, поскольку частотность и масштаб обменных отношений стремятся к нулю. Все вопят о падении спроса и уменьшении ВВП.
Как видим, всё соответствует диаматическому закону взаимообусловленности качественных и количественных трансформаций.
При незначительных нарушениях обменных пропорций, закон стоимости, как вулкан, «дремлет», и лишь повышает давление в «запечатанном жерле» вулкана. По достижении запредельного количественного уровня диспропорций в отношениях стоимости, рыночная экономика взрывается кризисом. Всё это понятно даже среднему уму. Но, если примера периодически «просыпающегося» вулкана недостаточно, чтобы убедить «лойсо» в том, что практически все объективные законы имеют скрытую и явную фазы своего проявления, то можно привести пример с электричеством. Как известно, чтобы произошел пробой воздушной прослойки определенной толщины, необходим электрический заряд соответствующей величины. Как только заряд на пластинах конденсатора достигает достаточного количества для пробоя, происходит разряд. Т.е. законы электричества действуют постоянно, пока существует само электричество, но проявляют себя только при достижении определенных количественных характеристик. Так например, один вольт ещё никого не убивал, а тысяча вольт - очень часто. Именно потому и происходят, время от времени, поражения людей электричеством, что хорошо заряженный конденсатор внешне никак не проявляет своего убийственного потенциала. Это и вводит простофиль в заблуждения относительно законов электричества.
Но наши оппоненты не понимают, что абстрактный труд придает отношениям стоимости лишь количественную определенность, да и то, исключительно при средних нормальных общественных условиях. Напомним, нормальные общественные рыночные условия , это, когда правоохранительная система не окончательно погрязла в коррупции, и потому профсоюзы, хоть периодически, приводят свою зарплату и, следовательно, свою покупательную способность в соответствие с количеством абстрактного труда, необходимого для простого воспроизводства своей рабочей силы. Во многих африканских странах, в Афганистане, в некоторых районах Индонезии сегодня правоохранительной системы нет вообще. Присмотритесь внимательнее, работает ли там закон стоимости, или господствуют феодально-бандитские отношения, хотя крестьяне и ремесленники затрачивают абстрактный труд на производство всего? Почему африканцы бегут в Европу? Потому, что европейская полиция, пока, хоть что-то позволяет гастарбайтерам «заработать» абстрактным трудом.
Иными словами, то, в какие отношения другие люди вступят с вами по поводу количества абстрактного труда, затраченного вами на производство продукта, зависит не только от блеска теоретической формулировки закона стоимости, который никто не обязан соблюдать, а от того, насколько политический аппарат страны сможет помешать человеку с кольтом обменять ваш товар на свою девятиграммовую пулю, посланную в вашу голову.
Поэтому, переходя от научных абстракций к описанию реальности рыночной жизни, Маркс писал в «Капитале»:
«Как известно, в действительной истории большую роль играет завоевание, порабощение, разбой, - одним словом, насилие. Но в кроткой политической экономии [Естественно, Маркс имеет в виду ту саму буржуазную политэкономию, которую чтит «лойсо», П.В.] искони царствовала идиллия. Право и «труд» были искони единственным средством обогащения - всегдашнее исключение составлял, разумеется, «этот год». (с.726)
Классики буржуазной политической экономии (а другой не бывает) признавали силу права, но обходили в своих трудах тот факт, что право действует в рыночном обществе только тогда, когда за ним стоит не очень коррумпированный «человек с ружьем».
Поэтому современным «левым» давно уже пора расстаться со своими детскими представлениями о законе стоимости, как о каком-то, действительно, автоматическом невидимом регуляторе рыночного благолепия, и не путать теоретическую механику с конкретной конструкцией, а потому не искать, в какой мастерской можно заказать вектор, и как его прикрутить к самолету, чтобы вектор сам тянул самолет.
Фрагмент статьи В.А. Подгузова "Наш ответ на их весенний бред"
____________________________________
Послесловие
Уважаемые читатели!
Заносите в закладки и изучайте наши издания:
I. Общественно-политический журнал «Прорыв»
II. Газета «Прорывист»
Поддержите редакцию деньгами:
I. Принципы финансирования
II. Подписка на газету
III. Заказ нашей брошюры почтой с автографом автора