История Великой Отечественной войны, несмотря на множество работ как советского, так и новейшего времени, хранит массу интересных эпи-зодов. В равной степени это относится и к войне на море.
Мы в нашей статье остановимся на минно-заградительной деятельности подводных лодок Северного флота по нарушению коммуникаций противника в 1941 году.
Морской путь вдоль побережья Северной Норвегии являлся основной артерией, снабжавшей группировку противника в Заполярье всем необ-ходимым. Сухопутные коммуникации обладали малой пропускной спо-собностью. Морем также вывозились стратегические материалы (железная руда и никелевый концентрат, добываемые в районе Петсамо – Киркенес). Любой сбой в работе транспортного пути вызывал болезнен-ную реакцию немецкого руководства.
Одним из способов воздействия на судоходство противника являлись минные постановки. Нашими предвоенными планами предполагалось выставлять с миноносцев и подводных лодок активные минные заграж-дения на участке от Киркенеса до Гаммерфеста в количестве 880 мин. Минирование же более удаленных коммуникаций возлагалось на под-водные заградители, на что выделялось 140 мин.
Однако в условиях полярного дня использование надводных кораблей
в водах противника было (или считалось, что, в принципе, одно и то же) предприятием рискованным. Подводных же заградителей насчитывалось два: К-1 и К-2. Но для них имелось всего 16 мин типа ЭП — меньше бое-комплекта одной лодки. Авиационные мины и самолеты, способные ставить мины, отсутствовали.
Следует сказать, что прибрежные воды Северной Норвегии имеют ряд особенностей, влияющих на условия применения минного оружия. Большие глубины, расположенные вблизи берега, ограничивали районы использования мин (длина минрепа мины ЭП — 155 м, типа ПЛТ — 130 м). Наличие мощных приливно-отливных течений (в среднем 3 – 4 уз) и коле-бания уровня воды, доходившие до 5 – 6 м, также создавали известные сложности.
Если исходить из того, что суммарный вектор течения в южной части Баренцева моря направлен на юго-восток, то существовала высокая вероятность заноса сорванных с якорей мин в наши воды. Поэтому мины
в активных заграждениях ставились безопасными на поверхности, т.е. имеющийся в них специальный прибор размыкал запальную цепь при всплытии мины на глубину меньше заданной.
Итак, к 22 июня 1941 года Северный флот практически не располагал возможностями для ведения активной минной войны. Немцы, впрочем, этого не знали и, судя по имеющимся данным, минную опасность все
же учитывали. До начала войны в Заполярье противник направил относи-тельно небольшие силы, в том числе и 7-ю флотилию малых тральщиков, насчитывавшую 12 кораблей типа «R».
Примерно до конца июля малые тральщики периодически производили контрольное траление, но мин не обнаруживали, и, в конце концов, тралы использовать перестали. В известной степени это обстоятельство в даль-нейшем помогло подводникам Северного флота добиться успехов. Ситуация с силами и средствами минной войны стала меняться
с сентября 1941 года. На Север прибыли четыре крейсерские лодки
(К-3, К-21, К-22 и К-23), приспособленные для минных постановок.
Еще два заградителя, Л-20 и Л-22, переведенные туда же, достраивались
в Молотовске (ныне Северодвинск) на заводе № 402 (их сдали в 1942 г.). На флот поступило 199 мины ЭП, т.е. почти все, что было произведено промышленностью в 1941 году.
В сентябре с Балтики прибыло звено ДБ-3ф, а 14 ноября на Север доста-вили первые 20 авиационных мин АМГ-1 (всего до конца года их было поставлено 50). К концу года несколько катеров типа «МО» оборудовали минными скатами, что дало возможность использовать их на ближних коммуникациях. Впрочем, в 1941 году авиация мин еще не ставила,
а катера совершили всего один выход в устье Петсамо-фьорда. Таким образом, вся тяжесть минной войны легла на подводные лодки типа «К».
Первую постановку в водах Северной Норвегии совершила лодка К-2
под командованием капитана 3 ранга В. П. Уткина. 10 сентября южнее Варде она выставила 13 мин. Остальные пришлось доставить в базу
из-за неисправности минно-сбрасывающего устройства. Эта постановка,
с одной стороны, оказалась неудачной. Но с другой — как бы могли разви-ваться события, прояви мины себя сразу же, даже в случае подрыва
на них какого-либо судна противника?
До начала более или менее массовых постановок лодками Северного флота прошло еще больше полутора месяцев. Немцы имели достаточно времени, чтобы наладить регулярный контроль за основными фарвате-рами. Был бы он эффективным — это другой вопрос.
Но потери могли оказаться меньше, чем понесенные в реальности. Так как обнаружение противником этого заграждения стало следствием другого события, то мы несколько нарушим хронологию и сначала расскажем
о первом успехе североморцев-подводников.
Действительно, более или менее серьезная минная деятельность подвод-ных лодок у берегов Северной Норвегии началась на рубеже октября–
ноября 1941 года. В течение двух недель три подводные лодки (К-1, К-21
и К-23) произвели постановки в крайних точках немецкой коммуникации Гаммерфест – Киркенес.
Первой успеха добилась К-23 под командованием капитана 3 ранга
Л. С. Потапова. 29 октября эта лодка выставила у входа в Бек- и Хьель-фьорд двадцать мин. Постановка производилась четырьмя банками
(от десяти до трех мин в банке), минный интервал — 183 м, углубление — 4,3 м.
А 2 ноября из Тромсё вышел конвой в составе трех немецких и двух нор-вежских судов. Их сопровождали пять тральщиков: М-22, М-29, М-30,
М-17 и М-15, входившие в состав 3-й флотилии, переброшенной в Север-ную Норвегию в сентябре. Тральщики, имевшие мощное вооружение
и средства гидроакустики, использовались в качестве кораблей противо-лодочного и противокатерного охранения, тралов не ставили.
5 ноября в 1 ч 17 мин (время берлинское) в носовой части левого борта М-22 произошел взрыв. Как показал последующий осмотр, он произошел практически у форштевня, поэтому корабль не погиб. Но, тем не менее, повреждения оказались очень тяжелыми: корпус получил деформации (всю носовую часть свернуло на правый борт), ряд конструкций треснул
и пропускал воду.
Форпик был оторван, а носовой отсек затоплен. Вышли из строя второе котельное отделение, некоторые судовые устройства, приборы управле-ния и радиосвязь. Потери в людях оказались незначительными: десять человек получили легкие травмы. В дальнейшем М-22 прошел аварийно-восстановительный ремонт в Киркенесе и Тромсё, а потом отправился
в Амстердам, где и встал в док.
Два интересных момента заслуживают того, чтобы их отметить.
Во-первых, первая реакция командования флотилии на подрыв. Несмотря на то, что и командир флотилии, и командир корабля находились на мос-тике и не видели ни противника, ни следа торпеды, все-таки версия торпе-дирования рассматривалась в качестве приоритетной. Впрочем, меры безопасности были приняты, и конвой вошел в Киркенес по другому фар-ватеру. И только после того, как были обнаружены советские мины, мне-ние изменилось.
Во-вторых, следует признать, что немцы извлекли из эпизода максимум нужной информации. Причем произошло это вследствие неисправности тральных патронов: одна за другой три мины застряли в тралах, две из которых отбуксировали на мелкое место, где разоружили и тщательно
(и очень быстро, буквально за сутки) изучили.
Самый важный вывод, который сделали немецкие специалисты: мины
не могут использоваться на глубинах свыше 180 м. Немаловажным обсто-ятельством стало отсутствие каких-либо противотральных устройств. Выяснили, что мины ставились безопасными на поверхности. Но именно
с этим произошел казус. Из-за производственного дефекта на некоторых минах устройство размыкания электроцепи не срабатывало, и немецкие тральщики рисковали подорваться при выемке трала.
Вообще, параван-тралы с патронным резаком оказались не очень надеж-ными. Только в этом эпизоде они не сработали минимум три раза. А чуть позже, 23 декабря 1941 года, на тральщике М-1508 и вовсе произошел несчастный случай. При выборке трала патрон взорвался — один человек погиб, шесть получили ранения. Могли пропустить мины и тралы катеров-тральщиков. Так, 5 ноября в ходе предварительного обследования места подрыва М-22 катера-тральщики мин не обнаружили.
Всего тральщики 3-й флотилии вытралили шесть мин из банки у входа
в Бек-фьорд. Катера-тральщики, как базировавшиеся на Киркенес,
так и прибывшие с плавбазой «Bali», успехов не имели. Работа больших тральщиков прервалась из-за подрыва транспорта «Flottbeck» (1930 брт). Срочно приняв топливо, корабли 9 ноября вышли в Порсангер-фьорд, произведя по пути контрольное траление, в ходе которого восточнее Варде М-17 подсек очередную мину, аналогичную только что уничтожен-ным в Бек-фьорде. Так обнаружили и постановку К-2. Командир флотилии решил пока не заниматься этим заграждением, потому что его легко можно было обойти по большим глубинам.
А вот к Магерей-зунду следовало поспешить: остановилось движение
на всей коммуникации. Забегая вперед, отметим, что еще две мины вытралили в ходе контрольного траления 14 и 15 декабря 1941 года.
Что же произошло в Порсангер-фьорде? 28 октября подводная лодка
К-1 под командованием капитана 2 ранга М. П. Августиновича выставила в проливе Магерей-зунд пять мин. Еще две мины были потеряны из-за неисправности минного устройства.
8 ноября в 16 ч в точке 70° 56' с.ш. и 25° 43' в.д. подорвался транспорт «Flottbeck», следовавший в составе конвоя из четырех судов в охранении трех вспомогательных сторожевых кораблей. Хотя немецкие сторожевики неоднократно в дальнейшем прикрывали конвои тралами, в этот раз, судя по всему, противоминное охранение отсутствовало. Эффект неожидан-ности продолжал действовать.
«Flottbeck» затонул в течение шести минут. 18 человек из числа находив-шихся на его борту удалось спасти, 13 пропали без вести. Как и в случае
с М-22, предполагалось попадание торпеды. Но на этот раз «минная» версия уже рассматривалась вполне серьезно. Сразу же после подрыва
3-я флотилия тральщиков получила приказ следовать в Порсангер-фьорд. Движение через Магерей-зунд было остановлено, южные конвои задер-живались в Гаммерфесте, восточные — в Билле-фьорде.
Работы начались 10 ноября. За два дня противник вытралил три мины, еще одна всплыла и была уничтожена местной минной партией.
Кроме того, немцы предполагали, что три взрыва, которые слышали
7 ноября на плавбазе «Bali», также имели «минное» происхождение. Кроме Магерей-зунда М. П. Августинович выставил еще две банки
(пять и две мины) в проливе Брей-зунд. Из этого заграждения две мины
16 декабря 1941 года обнаружил в ходе контрольного траления и унич-тожил тральщик R-160. Интересно, что 29 октября в направлении на мин-ную постановку личный состав К-1 наблюдал взрыв и большой пожар, длившийся два часа. Что это было, не выяснено до сих пор.
Напряжение на немецких коммуникациях продолжало нарастать.
В Тромсё скопилось 13 транспортов, ожидавших проводку. 12 ноября противолодочный корабль UJ-1212 уничтожил в Буста-зунде всплывшую мину. Так была обнаружена одна из банок К-21. Район закрыли, но его траление производилось значительно позднее.
Однако, как вскоре выяснилось, К-21 выставила мины не только в Буста-зунде. 21 ноября непосредственно на входе в порт Гаммерфест подор-вался транспорт «Bessheim» (1774 брт), совершавший регулярные рейсы, перевозя отпускников между Альтен-фьордом и Гаммерфестом и следо-вавший, судя по документам, без охранения.
На пароходе находились 15 отпускников, два зенитчика, 11 немецких
и 32 норвежских члена экипажа. Потери на этот раз были невелики: один немец погиб, пропали без вести два немца и пять норвежцев. Хотя судно затонуло в течение двух минут, близость берега и быстрое оказание помощи сделали свое дело.
Так как сразу же возникло подозрение на мину, из Хоннигсвога срочно вышла плавбаза катеров-тральщиков «Bali». Однако проведенное трале-ние результатов не дало, и немцы опять склонялись к версии атаки под-водной лодки. 24–25 ноября катера-тральщики «Bali» обследовали
и Буста-зунд, где вытралили шесть мин, одну из которых затралили
с якорем и обследовали.
Как ни странно, но немцы идентифицировали ее как авиационную мину типа II, приспособленную к постановке с подводных лодок. Минный интервал был определен в 100 м.
Данную постановку, как мы уже упомянули, произвела К-21 под коман-дованием капитан-лейтенанта А. А. Жукова. 9 ноября лодка выставила десять мин в Буста-зунде, предварительно проведя доразведку (мины выставлялись на курсе обнаруженного транспорта).
Что характерно, и здесь, как в случае с К-1, на следующий день по пеленгу на поставленную минную банку наблюдали взрыв и большое пламя.
Но, как указывается в литературе, постановка осуществлялась в малую воду. Это, очевидно, и стало причиной обнаружения мины германским кораблем. Еще две минные банки, в шесть и четыре мины, К-21 выставила у входа в порт Гаммерфест.
На следующий год мины К-21 сработали еще раз. В 18 ч 57 мин 9 июля 1942 года в точке 70° 39'4" с.ш. и 23° 37'9" в.д. на них подорвался противо-лодочный корабль UJ-1110, у которого оторвало носовую часть, и он зато-нул в 19 ч 10 мин.
Хотя малые тральщики 5-й флотилии вышли на помощь уже через три минуты после взрыва, погибли 24 члена экипажа и 20 находившихся
на корабле отпускников и командированных. Из тридцати спасенных
16 было ранено. Произведенное траление других мин не обнаружило.
В результате, по удельному расходу мин (10) на потопленное судно
в 1941 году К-21 стала рекордсменом.
Гибель «Bessheim» вынудила адмирала Полярного моря направить командующему ВМС в Норвегии телеграмму такого содержания:
Телеграмма адмирала Полярного моря командующему ВМС Германии
в Норвегии
Одновременное появление мин в различных пунктах создает совершенно новую ситуацию. Наличных минно-тральных сил для ее решения в перс-пективе недостаточно. Установлено, что мины большей частью пос-тавлены с подводных лодок. Противолодочные мероприятия пока не дают эффекта. Настоятельно необходимо разместить соединения катеров-тральщиков в следующих базах: Петсамо, Киркенес, Варде, Гамвик, Хоннигсвог, Хаммерфест … В этом случае удастся наладить постоянный контроль за фарватерами и входами в порт.
Чтобы затруднить проникновение подводных лодок как на шхерный,
так и на открытый фарватеры, целесообразно выставить фланговые минные заграждения там, где для этого имеются условия, в первую очередь соответствующие глубины. Такие заграждения должны быть выставлены в следующих пунктах: северо-восточнее Арней, западнее
и северо-восточнее Лоппа, севернее Гаммерфест – Квалей, между Серей
и Рольвсей, между Ингей и Хьельмсей, у Хьельнес на Магерей, севернее Нордкин, севернее Конг-фьорд, севернее Петсамо-фьорд.
Все пожелания адмирала Полярного моря сразу выполнить было нере-ально, но то, что можно, начали делать. По меньшей мере, к концу года
в Киркенесе уже находились тральщики из состава 56-й флотилии,
в Петсамо — группа катеров-тральщиков типа «Zwerg» 54-й флотилии.
Тем временем «катюши» продолжали боевую работу. Еще одну результа-тивную постановку выполнила подводная лодка К-3 под командованием капитан-лейтенанта К. И. Малофеева. 23 ноября она заградила минами район южнее о. Мосей и западный вход в Магерей-зунд. В первой минной банке интервал составлял один кабельтов, во второй — три.
Глубина моря в районе постановки — 45–66 м, и производилась она
в вечернюю полную воду, в позиционном положении. При каждой поста-новке командир имел возможность определить свое место.
То, что штурманская служба на К-3 была поставлена хорошо, выяснилось довольно быстро. 28 ноября норвежские рыбаки сообщили о минах, замеченных в районе западного входа в Магерей-зунд. Район пришлось закрыть, и конвои вновь отстаивались в пунктах укрытия.
Туда немедленно направили корабли 3-й флотилии (М-17, М-29, чуть позже к ним присоединился М-18). Работы велись только в полную воду.
С 30 ноября по 2 декабря тральщики подсекли пять мин, часть из кото-рых идентифицировали как авиационные типа II. Факт довольно странный,
так как в работах участвовали экипажи, только что познакомившиеся
с подлодочными минами в Бек-фьорде.
Примечательно, что на ряде «изделий» колпаки не отстрелились, воз-можно, из-за производственного дефекта. Техника регулярно подводила обе стороны: одна мина застряла в трале, буксировалась две мили и при попытке поднять трал для осмотра была потеряна. Одна мина взорвалась в трале.
Вторую банку не обнаружили, и 30 января 1942 года в 12 ч 30 мин в 3–4 км юго-восточнее о. Мосей подорвался норвежский каботажный пароход «Ingоy» (327 брт). Сразу же в тот район была отправлена плавбаза катер-ных тральщиков (КТЩ) «Paris» в охранении противолодочного корабля UJ-1214. Со второго по десятое февраля эти тральщики обследовали опасный район, но подсекли только одну мину.
Почему из десяти мин, поставленных с относительно небольшим интер-валом, обнаружили всего две, сказать трудно. Могут быть два варианта. Первый — недостаточно качественное траление маломощными катерами. Вспомним, что при обследовании места подрыва М-22 катера-тральщики мин не обнаружили. Второй — мины за два месяца успело сорвать зим-ними штормами.
Очень удачным оказался последний поход 1941 года, который выполняла К-1. В ночь с 16 на 17 декабря она выставила в надводном положении пять мин в Ульфс-фьорде и семь в Ванн-зунде. Еще две банки К-1 выставила
в подводном положении в проливе Ког-зунд и Лунген-фьорде. На первой банке подорвался и погиб норвежский транспорт «Kong Ring» (1994 брт), возвращавшийся в Тромсё из Бур-фьорда, имея на борту 269 представи-телей Вермахта и RAD. Норвежский экипаж насчитывал тридцать человек. Судно шло без охранения со скоростью 14 уз.
26 декабря в 2 ч 45 мин в точке 69° 55' с.ш. и 20° 04' в.д. в носовой части левого борта произошел взрыв, и через шесть минут «Kong Ring» носом ушёл под воду. В это время экипаж и пассажиры пытались спустить
на воду шлюпки и спасательные плоты. Гибель судна, несмотря на пода-ваемые сигналы, обнаружили только после того, как на восточный берег Ульфс-фьорда высадились восемь спасшихся пассажиров.
В район гибели направили находившиеся поблизости корабли и катера,
в том числе малый тральщик R-160, а командиры частей Вермахта, расположенных на побережье, организовали поиск подручными сред-ствами. Однако принимаемые меры оказались запоздалыми...
© А. Н. Заболотский, Р. И. Ларинцев
Фрагмент статьи из сборника "Гангут" №101/2017
Ещё больше интересной информации и сами книги у нас в группе https://vk.com/ipkgangut