Но, что-то мы совсем забыли про ещё одного нашего героя. Я имею в виду Палыча. А всё дело в том, что во время описываемых событий, когда другой наш герой Игорёк прибыл по месту работы в город Энск, Палыча там не было. И не было по причине более чем уважительной — он сидел в следственном изоляторе краевого центра в ожидании апелляции на приговор энского городского суда по делу об аварии самолёта Ан-2, по которому по статье 85 УК РСФСР он получил пять лет лишения свободы.
Но расскажем обо всём по порядку. Был в Энской эскадрильи один интересный рейс в отдалённый район края. Рейс был грузовой в одну и з многих разного рода артелей, что работали в труднодоступных местах. Маршрут полёта проходил через горный хребет, так что место назначения было реально труднодоступным даже для авиации.
Именно поэтому артельщики как могли стимулировали экипажи доставлять как можно больше груза каждым рейсом. Если зимой это не составляло особого труда, то в тёплое время года с этим нужно было быть особенно осторожным. Более высокие температуры, определённого направления ветры, мощно-кучевая облачность часто делала проблематичным даже обычную загрузку.
В тот рейс, который привёл Палыча на скамью подсудимых, он был запланирован лететь с командиром Сергеем Ихотиным.
Все знали, что Серёга парень хороший, но лишнюю копейку не упустит. Он и сам об этом говорил, приводя аргументом тот факт, что трое дочерей, жена и тёща заставляют его работать исключительно на лёгкую промышленность. Так в СССР называли отрасли экономики, отвечающие за одежду, парфюмерию и прочие женские штучки.
Посмотрев погоду, Палыч понял, что сегодня перегружать самолёт никак нельзя. Тепло, ветер гарантировал нисходящие потоки перед перевалом, и кучёвка тоже обещала добавить экстрима.
Командир попытался убедить Палыча, что и не в таких условиях приходилось два груза через перевал таскать, но понял бесполезность своих стараний и дал команду заправить самолёт. А сам пошёл на склад.
В загрузочной ведомости, что принёс командир значился груз весом 1200 кг. То есть ровно столько сколько позволял максимальный взлётный вес.
У Палыча, конечно, были сомнения, но не самоубийца же в конце концов командир, чтобы в таких условиях перегружать машину.
Оказалось, что бывают случаи, когда желание заработать перебарывает здравый смысл.
В тот момент, когда они набрали безопасную высоту и перевал через минуту другую, казалось, будет позади их потянуло вниз так, что даже взлётный режим только не предотвратил снижение, а только немного уменьшил вертикальную скорость. Перед самой землёй самолёт вроде как начал слушаться управления, но этого хватило только чтобы пристроится в глубоком ущелье на очень маленький клочок земли, где были деревья, которые в уменьшили пробег самолёта, но изрядно потрепали самолёт и экипаж. В результате командир сломал ногу и челюсть и сильно повредил, скорее всего вывихнул, руку. Палыч отделался ссадинами.
Первым делом Палыч попытался передать сигнал бедствия. Но аккумулятор самолёта разбился при посадке.
Пришлось организовывать спасательные мероприятия. А значит нужно оценить имеющиеся ресурсы и для начала проверить НЗ, который по всему именно для таких случаев и предназначен.
Однако, эта рутинная и на первый взгляд несложная задача оказалась очень непростой. Аварийный запас хранился в наглухо запаянном цинковом ведре. Вскрыть это ведро удалось с большим трудом часа через два.
Первое, что увидел Палыч, вскрыв такого вида контейнер с аварийным запасом был специальный ключ для вскрытия этого контейнера. В другое время — это был бы хороший повод для шутки, но сейчас кроме злости никаких иных эмоций не вызвало. Затем в контейнере оказалось метров десять рыболовной лески с одним крючком без блёсен и грузил. Почему-то именно наличие последних веселило Палыча на занятиях по аварийно-спасательной подготовке. Так же в комплекте аварийного запаса наличествовал свисток и инструкция, в которой особенно порадовали два пункта. А именно «Спирт использовать только для дезинфекции». Естественно, что кроме упоминания ничего не указывало на возможность его наличия. И в завершение лёгкого стёба над экипажем, оказавшимся в критической ситуации, в инструкции был пункт: «Первые два дня желательно воздержаться от приёма пищи».
Положение, в котором они оказались было более чем незавидным. Оставаться на месте не имело никакого смысла. Найти их поисковый самолёт или вертолёт мог только случайно, если пролетит строго над ущельем. Аккумулятор самолёта разбился при посадке и аварийной радиостанции на борту не оказалось.
Значит нужно было выходить самостоятельно. Через километров десять они окажутся на местности, где можно уже будет более-менее успешно обозначить себя сигнальной ракетой, если увидят или услышат поисковый вертолёт или самолёт.
Перед уходом Палыч осмотрел груз на предмет чего-то съестного, но нашёл только пачку печенья, оставленную, скорее всего, предыдущим экипажем и Грузовую накладную с отметкой общего веса груза 2029 кг. Всё найдено было помещено в планшет. Затем он написал записку о планах, очень хорошо понимая, что самолёт вряд ли найдут раньше, чем найдут их. Или не найдут вовсе.
Потом из двух больших веток и чехла от двигателя сделал салазки, на которые перетащил командира. Тот был слегка грузен, но пока двигались под уклон особого труда тащить салазки не представляло. Захотелось пить часа через три-четыре. Еще часов через несколько начал одолевать голод.
«Первые два-три дня воздержитесь от приёма пищи» — повторял себе Палыч.
Заночевали в лесу, где застала темнота. Темнота накрыла лес мгновенно, как только солнце зашло за горы. Перед сном Палыч только поинтересовался у Сергея, как он себя чувствует и немедленно отключился. Утром была роса и наконец-то удалось ненадолго утолить жажду.
Командир, проснувшись попросил пить и есть. Палыч намочил росой носовой платок положил его на пересохшие губы Сергея. Потом взял половинку печенья, пережевал и полученную мякоть также положил на губы своего коллеги, который из-за перелома челюсти жевать сам не мог. Днём продолжили движение, делая передышки, в которые Палыч оставлял друга по несчастью, а сам обходил окрестности в поисках следов человека или хотя бы большой поляны, на которой их могли заметить поисковые воздушные суда или самолёта авиалесоохраны.
На третий день Палыч как раз в такой момент услышал шум вертолёта и побежал туда, где оставил Сергея, чтобы выпустить сигнальную ракету, но не доходя до него увидел, как что-то мелькнуло и вспыхнуло между деревьев. Это Сергей попытался выстрелить из ракетницы попал в ствол стоящего рядом дерева, ракета срикошетила и упала недалеко от места, где они были. Больше ракет не было. Ругаться сил тоже не было.
Сергей плакал.
— Ты не оставишь меня? — спросил Сергей сквозь слёзы.
— Ты сука на суде ещё должен будешь рассказать, как две загрузки взял и чуть не угробил нас, — без эмоций ответил Палыч.
— Я скажу, я скажу. Всё скажу, — быстро заговорил командир, — Ты же помнишь у меня три дочки.
На четвёртый день натолкнулись на родник. Палыч оставил командира, чтобы обойти окрестности. В полукилометре от родника он увидел настороженные силки и сел прислонившись спиной к дереву ждать охотника.
Очень хотелось пить, но уходить от места, где может быть их спасение он побоялся. Губы пересохли, и он облизал их влажным языком. Потом своим же языком облизал свой нос, щетину на щеках и даже уши. И наконец проснулся от прерывистого дыхания в ухо. Небольшой пёс вылизывал его лицо, виляя хвостом от радости встречи с ещё одним человеком. Другой человек — хозяин собаки стоял поодаль. Увидев, что Палыч открыл глаза, спросил:
— А где второй?
Палыч только показал головой направление и прохрипел:
— У родника.
Все части на канале ПроНебо
