Творческий путь Михаила Арцыбашева проходил в одно время с Максимом Горьким, Зинаидой Гиппиус. Но произведения не получили широкого распространения при жизни писателя. Даже сейчас, спустя почти 100 лет, студентам-филологам лишь вскользь упоминают о существовании Арцыбашева.
В начале 20 века русское общество расколол только что вышедший роман «Санин». Цензура его признала непристойным и «антиреволюционным». С 20-ых по 80-ые годы 20 века творчество Михаила Арцыбашева в России было под запретом.
«И бессмертие вещь скучная, и жизнь мало любопытна». «Записки писателя».
В «Записках писателя» Арцыбашев говорит о неизбежном конце жизненного пути. Человек долго идет по погосту, именуемому "жизнь" и, в конечном итоге, остается под крестом, или гранитной громадой. Автор выражает горесть своего бытия и пишет о тридцатилетии, как неподъемной ноше, которую он тащит сквозь терновник вечного успокоения и не видит ничего, кроме обелисков.
Творчество Михаила Арцыбашева пронизано духом безысходности, тщетной борьбы за «место под солнцем». Современникам ход мыслей Арцыбашева казался ненормальным, отклоненным от нормы. Проблемы в личной жизни наложили отпечаток на творческий путь писателя. С юности его мучила чахотка, каждый день он проживал, до отчаяния борясь с признаками скорой кончины.
«Из дневника одного покойника», 1905 год.
Одно из самых проницательных и «говорящих» произведений Владимира Арцыбашева - рассказ «Из дневника одного покойника». Что это: шутливый опус или мистический реализм с глубоким подтекстом? Мне кажется, что в произведениях этого человека нет ничего случайного. Даже такой, казалось бы, абсурдный рассказ автор умудряется вывести на сакральный уровень, показать контраст между «упокоенными» и «проклятыми» душами.
Повествование ведется от имени усопшего мужчины, рассуждающего о бренном телесном существовании.
Из-под крышки последнего человеческого дома звучит голос покойника, похороненного 10 лет назад. Воспоминание о кончине ему приятно, ведь умер он от прекрасной и несчастной любви.
Лежать ему неприятно, существование ограничивается темнотой и сыростью. В загробном мире нет ни рая, ни ада. Одна скука, да и только!
Думать не о чем, потребностей нет, даже угрызения совести и те отсутствуют. Вместо морали появились черви, грызущие оставшуюся плоть.
Он хотел бы вспомнить, что делал при жизни, но и помнить-то нечего. В тщетных попытках припомнить важные вещи живого успехом не увенчались, и он бросил это дело. Как самоубийце, ему отвели место в отдаленном участке, где и поговорить-то не с кем, и соседи отсутствуют. Осень под аккомпанемент ветра он насвистывает марсельезу на свистульке из собственной кости.
Михаил Арцыбашев и нормы традиционной морали – вещи несовместимые. В каждом абзаце он говорит о гибели. Юмор переплетается с тяжелой философией, оставляя глубокий след в памяти читателя.