Пока они с ней разбирались, Гусейн-ага, не теряя времени, смешно переваливаясь на ходу, в последнее время евнух сильно располнел, поспешил с докладом к валиде. Прежде всего следовало поставить в известность именно ее. Он просто не представлял, как быть. Драка в гареме — подобного не припомнит за все годы службы…
И ладно бы простые наложницы опустились до подобного! Обе — матери наследников! Одна — бывшая любимица повелителя. Вторая — главная фаворитка султана, на которую даже солнце не смело смотреть без разрешения падишаха. И что же? Сейчас ее нежное лицо было все расцарапано и сильно кровоточило. Наряд изодран, волосы торчали в разные стороны, словно пакля... Одежду-то переодеть можно, прическу заново уложить, но как за несколько минут поправить изуродованный лик?
Айше Хафса-султан внимательно все выслушала. По выражению лица было заметно: госпожа очень довольна. Ее царственный сын никогда не захочет лицезреть рабыню с разодранным в кровь лицом! Он любит только красивое. Потому-то и отбирала для него самых лучших девушек. Но вместе с тем валиде понимала — зачинщица скандала должна быть наказана. А заодно следует и вторую привлечь, чтобы другим неповадно было.
В гареме перед законом все равны, иначе тогда любая наложница, почувствовав пусть даже небольшую власть, будет уверена — все сойдет с рук. Так что меры должны быть приняты. Но какие? С Хюррем все ясно — ей дорога в Старый дворец. А вот как быть с Махидевран? Не станешь же высылать из дворца мать главного шехзаде, который обязательно займет престол… Решение пришло сразу: надо будет просто на какое-то время лишить прогулок и закрыть в покоях. Мягко, но что поделать…
Другую бы за подобное безобразие она в лучшем бы случае приказала избить палками по ступням на фалаке, в худшем — ищи тело в Босфоре! В конце концов, Махидевран помимо того, что родила повелителю шехзаде, а ей — внука, еще и родная племянница по матери. Это факт мало кому известен в гареме, но имеет место быть Айше Хафса-султан ценила родню и всячески оберегала. А кто ей славянка? Никто. Таких как она, на ложе у ее сына, еще много будет.
Откуда ей было знать, что хитрый Гусейн-ага на всякий случай уже отправил верного человека к султану, чтобы тот все доложил в деталях. В отличии от валиде, главный евнух всегда выделял эту рыжую славянку, причем сам не мог понять, чем она его так прельщала. Скорее всего потому, что ее тело источало необыкновенный аромат, от которого кружилась голова.
Старый Гусейн-ага как никто другой понимал, почему султан никого из женщин больше знать не желает. Было в этой женщине нечто такое и оно скрывалось в каждом ее жесте, взмахе ресниц, коротком взгляде изумрудных глаз... Она была не такая, как все. Казалось, Аллах прислал ее на землю радовать мир...
Узнав о случившемся, повелитель не стал высказывать эмоции, а лишь попросил Хюррем придти к нему в покои. Против ожидания, молодая женщина категорично отказалась. Объяснила просто — в подобном виде не желает предстать перед любимым. Посланники испуганно взмахнули руками. С ума сошла! Семимильными шагами к своей смерти идет! Но она молча захлопнула перед ними двери и попросила не беспокоить.
Весь гарем, затаив дыхание, наблюдал за развитием событий. Гусейн-ага из личного опыта знал — особенностью гарема является то, что новости, как хорошие, так и плохие, разносятся мгновенно. В данном случае процесс занял чуть более минуты. Впрочем, узнать об этом было несложно — Махидевран, когда ее несли в покои, орала так, что, казалось, стены рухнут.
В силу того, что у обеих противоборствующих сторон, имелись как сторонники, так и противники, мнения разделились. Одни твердили — из гарема вышлют противную славянку. Другие не сомневались — пострадает спесивая черкешенка. Спор того и гляди грозился перерасти в серьезный скандал, теперь уже между наложницами. Так что пришлось калфам взять в руки палки и пройтись по головам и спинам наиболее расшумевшихся. Благодаря этим мерам, все довольно быстро успокоились. Тем более, появилась новая тема - все кинулись обсуждать отказ Хюррем идти к султану. Здесь рабыни были единодушны — теперь ей не жить… В общем, такой бурной ночи Гусейн-ага не припомнит.
После второй настоятельной просьбы, прозвучавшей из уст султана, Хюррем не стала приводить себя в порядок, хотя валиде этого настоятельно требовала, а в том самом жутком виде, который был после нападения баш-кадын, отправилась к своему господину. Девицы хихикали — как быстро от ее красоты ничего не осталось! Словно мыльный пузырь сдулась… Кому она теперь нужна! Даже в Старый дворец не отправят, там своих нахлебниц хватает. Но зря радовались. Султан, недаром его все чаще и чаще поданные называли Кануни, тут же приказал привести Махидевран.
В отличии от Хюррем, она не просто пошла, а побежала вприпрыжку . Причем каким-то невероятным образом успела нарядиться и обвесить себя с головы до ног драгоценностями. Еще бы! Уж теперь-то, читалось на ее самодовольном личике, когда любимый увидит на фоне этой оборванки, сразу навсегда откажется от рабыни. Тот факт, что Хюррем давно сделали свободной, черкешенка как-то сразу забыла. Ненависть сжигала ее душу. Наконец-то Махидевран могла жить спокойна — теперь она и только она повелительница мира и госпожа сердца великого султана!
Публикация по теме: Меч Османа. Книга вторая, часть 10
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке