Максим Николаевич проснулся рано утром и подумал: «Что я здесь делаю? Домой ехать надо. Там жена уже заждалась. Сын училище заканчивает, в армию пойдёт. У дочери внук родился, ей помогать надо. А я тут уже неделю или два дня? Не помню. Нет, вчера приехал. Зачем я сюда приехал? Неважно, надо уезжать».
Он взял старенькую сумку, сложил туда какие-то вещи. Вещей было мало, он же сюда приезжал на пару дней. Старенькие ботинки взял в руки, чтобы не стучать каблуками по коридору. Не надо, чтобы его слышали соседи. Они плохие, это Максим Николаевич точно знал. Тихонько прикрыл дверь в комнату и на цыпочках вышел на крыльцо.
Утро было чудесное. Солнце только окрасило верхушки деревьев, на траве блестела роса, пели птицы. Максим Николаевич постоял минут пять, любуясь красотой и вспомнил, что сейчас у мамы в деревне также красиво и тихо. Мама подоила корову и выгоняет на пастбище. Потом она процедит молоко и парным молоком напоит всех своих детей. А их у неё восемь человек, вот только Максим Николаевич уехал на пару дней или на неделю.
Он присел на ступеньку и обулся.
Надо как-то добраться до вокзала, может, на попутке. Максим Николаевич решил идти к дороге, а дальше видно будет. Тропинка вела его по аллее между тополей. Он торопился, боялся упустить редкую попутку. Вот и дорога. Кто-то заботливый вкопал скамейку. Максим Николаевич присел на неё и подумал: «Сейчас приеду домой, жена пирогов напечёт и сто грамм нальёт. Обрадуется, что вернулся. Она всегда радуется, когда я приезжаю из командировки».
К скамейке прибежала лохматая дворняжка. Максим Николаевич оживился, погладил собаку и вспомнил, что в кармане лежит кусок хлеба. Вынул его, разломил пополам, одну часть дал собаке, другую сам съел.
- У меня дома такая же Жучка. Недавно щенков принесла, одного рыжего, двух чёрных с белыми мордами. Рыжего — то сосед заберёт, а вот чёрных надо куда-то пристраивать. Приеду домой, буду спрашивать соседей. Нам-то одной Жучки хватит, знаешь, какая она охранница хорошая! Вот только дети будут уговаривать, оставить щенят себе, - разговаривал Максим Николаевич с собакой.
Собака покрутила хвостом, поняла, что у человека больше нечем поживиться, убежала.
Максим Николаевич облокотился на спинку скамейки и задремал.
- Мария Сергеевна, там на скамейке опять кто-то сидит. Может, сбегать, привести?
- Нет, Наденька, погоди. Пусть подольше посидит, воздухом подышит. Видела я, как он пошёл. Это Максим Николаевич из десятой палаты. Он самый старый у нас, ему восемьдесят девять лет. Старик каждый день туда ходит. Ты же новенькая, не знаешь. Мы специально поставили там скамейку. Для одиноких стариков это портал в прошлое. Посидят на скамейке, о прошлом вспомнят. Через полчаса сходим за ним, скажем, что завтра попутка будет.
- А завтра что скажем?
- У них нет завтра, даже сегодня у них нет. У них только вчера. И каждый день они садятся на скамейку, в надежде уехать в это вчера.
Буду благодарна комментариям и лайкам. Подписывайтесь на мой канал.