Оцифровка интервью Дмитрия Гудкова с экспертами.
Предупреждение: текст длинный!
Материалы к видео:
Расследование Проект.Медиа "Госкорпорация «Правосудие ».
- Часть первая . Исследование о том, можно ли доказать невиновность в российском суде" https://www.proekt.media/research/opravdatelny-prigovor/
- Часть вторая . Исследование о том, кто в России судьи https://www.proekt.media/research/nezavisimost-sudey/
- Часть третья . Портрет Вячеслава Лебедева, судьи, угодившего четырем президентам https://www.proekt.media/portrait/vyacheslav-lebedev/
Сергей Гуриев и Александр Верещагин "Что делать с судебной системой? Часть 1." https://youtu.be/_pvB6PZpZio – по-моему, слабое интервью.
Сергей Гуриев и Кирилл Титаев "Что делать с судебной системой? Часть 2." https://youtu.be/e076D3TZ6zs
Сериал "Как избежать наказания за убийство " США (2014-2020) https://www.kinopoisk.ru/series/804876/
Алексей Пивоваров . Редакция 14.02.2021 https://youtu.be/6D2I-WdTWp0
Тайм-коды:
00:00 - Интро
01:41 - Нужны системные изменения, а не разрушение системы
03:05 - Что делать с судьями и кого люстрировать?
08:01 - Совет по реформе судов
10:01 - Технология проверки судей от Диссернета
12:26 - Как устранить зависимость судей от власти и силовиков?
18:07 - Как расширить применение судов присяжных?
22:06 - Как реформировать Верховный суд?
25:48 - Что делать с должностью Председателя суда?
30:00 - Как реформировать судебный процесс?
30:50 - Открытые аудиопротоколы заседаний
32:54 - Какими должны быть законы?
34:29 - Что еще важно сделать?
38:32 – Итоги
Расшифровка видео
Гудков: Сегодня поговорим о будущем, вернее о том, без чего не будет никакой Прекрасной России будущего, даже если власть в стране сменится.
Без независимой судебной системы ничего хорошего у нас не будет.
Вы не защитите свои квартиры от реновации, свои районы от варварской застройки или строительства мусорных полигонов. Никогда не защитите инвестиции в экономику, голоса на выборах и даже право выйти на пенсию в положенный срок.
Сегодня вместе с ведущими экспертами в области права расскажем о том, как реформировать судебную систему в России.
1. Что же делать с российскими судами и судьями?
Самый популярный ответ в оппозиционной среде звучит так: всех судей надо уволить и подвергнуть самой жесткой люстрации. В условиях тотального беззакония, которые демонстрируют российские суды в последнее время, такой подход многим кажется правильным.
Но для того, чтобы система правосудия заработала, нужны в первую очередь системные изменения, которые вовсе не предполагают разрушить все до основания. С этой позицией солидарны лучшие эксперты в области права.
- Один из лучших российских адвокатов, которые защищал в том числе политических заключенных, Илья Новиков .
- Доктор юридических наук, профессор Вышки, зампред конституционного суда в отставке, до 2002 года была зампредом Конституционного суда Тамара Морщакова .
- Профессор Ранхигс и президент Фонда Прикладных Политических Технологий Indem и один из разработчиков конституции 93 года Георгий Сатаров .
- Федеральный судья в отставке, заслуженный юрист России, один из инициаторов внедрения суда присяжных в нашей стране, Сергей Пашин
- а также российский ученый, один из основателей Диссернета Андрей Заякин .
Небольшое, но важное отступление.
Все рассуждения о том, какие изменения необходимы в сфере судов, мы вели с позиции, что пришел тот светлый день, когда в России сменилась власть, и новое руководство заинтересовано в реформе.
Итак, в России 34000 судей . Сейчас вы удивитесь, но абсолютно все эксперты убеждены, что большинство из них разделяют ценности правового государства и по своим профессиональным качествам могли бы продолжить работу в судебной системе.
Пашин : В судебном корпусе очень много порядочных людей, которые, к сожалению, не задают тона. Они не пробились наверх, но они пытаются сделать, что могут.
Сатаров : Разгонять всех судей абсолютно не нужно. В каждом составе суда известно, кто делает заказы, почему делать заказы. Разобраться с этим очень несложно. [Кто ж вам скажет это? ]
Гудков : по мнению экспертов, увольнение всех судей разом невозможно. Потому что это приведет к остановке судопроизводства, и вообще к коллапсу всей системы.
Морщакова: Кто будет исключать тех, кто сейчас действует на этих должностях? Как вы их проверили, подобрали? Очень ясная история России говорит о том, что когда начинают работать новые правила, создается новый менталитет у судей. [Хорошо бы привести примеры!]
Параллельно должен идти процесс, ну скажем так, удаления, можно сказать резче – выбраковки, тех кто не может считаться профессионалами, и тех, кто запятнал себя конкретными, лоббированными властью, несправедливыми решениями. [Противоречит себе – Кто и По каким критериям будет это делать? И в какие сроки? ]
Потому что огульно удалить всех, и посадить всех новых - это и нереально, и несправедливо. [Да, это противоречит 2-м целям люстрации – сохранить управляемость страной и избежать наказания невиновных. Подробнее о люстрации см. ]
Гудков: Кто-то из вас возразит, что примером радикального решения может служить Сингапур, где судейский корпус был уволен в полном составе. Но Сингапур - это фактически такой город-государство с куда более компактным населением, чем у нас. Там около 5 миллионов человек. Поэтому эксперты считают, что с подобным опытом нужно быть осторожным. [Осторожно - это как? Нужно четко указать, кем их заменили, к чему привело, и сравнить с нашими условиями. Размер может оказаться ни при чем]
Например, Георгий Сатаров считает что в России «запятнанных» с головы до ног судей на самом деле не так уж и много - около 5%:
Сатаров: с точностью до процентов… ну это не больше пяти процентов
Гудков: про пять процентов, честно скажу, что лично мне с этой цифры согласится сложно.
Возможно это мои какие-то субъективные впечатления от работы наших судов, на которые я периодически хожу и вижу все это беззаконие.
С другой стороны, количество оправдательных приговоров по всей стране всего 0,24%! Хотя, конечно, далеко не все обвинительные приговоры означают, что судья вынес несправедливое решение.
Но при этом я понимаю, почему нельзя останавливать судопроизводство. Ведь в стране идут сотни тысяч дел, которые с политикой вообще никак не связаны. У нас, к сожалению, действительно часто убивают и грабят, насилуют, и совершают другие преступлений, в которых люди виновны.
38,5 млн дел в год. 18 млн дел – по долгам, кредитам, штрафам и ЖКХ. А также – уголовные дела, имущественные споры, арбитраж, дела о разводах и т.д.
Помимо этого, есть еще целая жизнь вне уголовных дел - кто-то судиться, я не знаю, за наследство. Кто-то разводится, кто-то делит имущество, оспаривает налоги или штрафы и так далее.
Новиков: Хотя именно политические дела образуют тот имидж суда и судебной системы, которая существует в России. Подавляющее большинство судей не вовлечены в процессы политических репрессий. Большинство дел, которые рассматриваются судами, это все-таки дела гражданские. Из уголовных дел подавляющее большинство также не имеют отношения к тому, что творит администрация.
То есть люстрация - это мера политическая, она должна применяться крайне выборочно.
Гудков : Мы не можем просто остановить все дела на полгода или год из-за того, что уволим абсолютно всех судей .
Вот с этим доводом экспертов согласен. Также нужно сохранять связь с реальностью и просто трезво понимать, что мы варимся в нашем информационном пузыре. Политические дела - они резонансные, они действительно калечат судьбы людей. Но их сотни, может быть - тысячи из общих 30 миллионов дел за год. Например, согласно большому исследованию Проекта, все громкие политические дела за последние 10 лет ввели всего 20 судей. 20!
Ведь действительно, для вынесения заказанных политических решений не требуется же весь судейский корпус страны. Вам нужно всего лишь несколько беспринципных добровольцев, которые с радостью вынесут любое решение взамен на различные бонусы. Хотя важно помнить, что если дело не политическое - тут еще вовсе не означает, что приговор там был справедливый. Вспомнить только сотен тысяч экономических дел против предпринимателей, которые просто отказались платить взятки оборотням в погонах. Или почти треть всех сидельцев по так называемой народной статье 228, когда молодых ребят сажают на огромные сроки за употребление легких наркотиков. Силовики зарабатывают таким образом звёздочки на погонах. При этом сами часто крышуют крупных дилеров.
Решения судьи должны быть тщательно проанализированы, чтобы по четким критериям можно было вынести вердикт, кого люстрировать, а кого нет.
[Вот тут искусственный интеллект вполне помог бы! Опытный судья по косвенным признакам легко определяет, заказное дело или нет. Перевести это на алгоритмы – и все заведомо неправосудные дела будут выявлены. Например, наличие определенных формулировок: «нет оснований не доверять сотруднику полиции», отказ приобщить какие-то материалы, предоставленные защитником, и т.п.]
Для выявления таких судей на переходный период необходимо создать профессиональный совет – Совет по реформе судов. Туда должны войти правоведы, профессура от юриспруденции, судьи в отставке, адвокаты - не связанные с нашей карательной системой.
И эта структура должна взять на себя:
- экспертизу вынесенных судебных решений,
- переаттестацию судей и
- выдвижение кандидатов на должность федеральных судей
Морщакова: Я хотела бы утешить всех тех, кто, понятно, будет долго переживать, что действующие плохие останутся, предложением еще одной меры. Я предложила бы процедуру особого судейского корпуса. Может быть, его надо создать действительно из судей в отставке, может быть из некоторых действующих можно тоже набрать кого-то туда, в этот корпус, который будет заниматься проверкой вынесенных решений.
Прежде всего я адресую это к тем делам, которые касаются уголовных преступлений. Потому что там меры недобросовестно назначенные судьей имеют особенно тяжкие последствия.
Гудков : Есть итальянская модель, чтобы такая комиссия формировалась на треть из судей, на треть из адвокатского сообщества, и на треть из представителей, скажем так гражданских вузов - профессионалов от системы образования.
Морщакова: Это нормальный вариант, с одной поправкой: если мы хотим следовать все-таки международному стандарту, 50% должна быть судьи, чтобы уже не отклоняться от этого стандарта, а 50% должны делиться между наукой, адвокатским сословием. Я бы может быть еще каких-то юристов сюда привлекала. Над этим надо думать, это тоже не сложный вопрос.
Гудков : А вот какую интересную технологию проверки судьей предлагает один из основателей Диссернета Андрей Заякин, который создал уникальный конвейер по проверке многих тысяч диссертаций на плагиат.
Заякин: Во-первых, это изучение судебных решений на их независимость. Это тот случай, когда действительно идеология и технология Диссернета применимы напрямую к судам.
Когда мы видим, что судья штампует решение одно за другим по одному шаблону , мы можем сделать обоснованное утверждение, что он их не продумал, не пропустил через себя. Когда мы видим то же самое, что судья штампует уже материал принесённый к нему сотрудником полиции – материал, принесенный следственным комитетом, материал, принесенный прокурором , то мы опять можем сделать то же самое обоснованное предположение. Что если судья не критично проштамповал принесенный материал, то судья скорее всего не независим в своих решениях. Такая штамповка формально не является правонарушением, за которой следует, ответственность. Однако, безусловно, штампованные судебные акты являются тем, что создает репутацию судьи.
Другие репутационные изъяны судьи, которые можно оценить объективно, не прибегая к оценочным суждениям, это, к примеру, закрытие процессов для прессы . Мы начнем и продолжим собирать информацию:
- и о копипасте в решениях,
- и по избыточном чернении [что это значит?],
- и о не публикации судебных актов,
- и об использовании в судебных актах лживых, продажных, ненаучных, а лже-научных экспертиз, и по другим пунктам, о которых я говорил сегодня.
Наконец не надо забывать такой репутационный момент, как диссертация судьи .
Диссернет в прошлом году издал достаточно нашумевший доклад о судейских диссертациях. Где было выявлено около сотни случаев плагиата и «диссероделания» со стороны судей.
И я думаю, что мы не исчерпали полностью эту тему.
Вся эта информация, безусловно, должна накапливаться сейчас, потому что потом для этого не будет ни времени, ни возможностей.
Гудков: Итак, совет по реформам судебной системы избавился от коррумпированных и всяких там не профессиональных судей. Что же дальше?
Следующая цель - сделать так, чтобы судьи перестали быть зависимыми от исполнительной власти и силовиков. То есть перестали быть придатком карательной системы.
Сатаров : Если формулировать какие-то цели, их нужно формулировать исключительно в потребительских качествах этого института, а не в терминах того, как должна быть устроена эта машинка.
Это независимость принятие судебных решений. Я подчеркиваю эту формулировку - не независимость суда, как института.
Независимость суда как института не обеспечивает независимость судебных решений! Независимость судебных решений - это их беспристрастность, это равноправие сторон, это доступность правосудия.
Эта задача, на самом деле, самое сложное. Эксперты высказали очень много разных идей. Поэтому я сейчас расскажу о самых важных, по которым у всех сложился более-менее консенсус.
- Первое, и возможно самое главное - необходимо лишить президента права назначать и тем более увольнять судей, причем любых уровней . [А как быть в период смены власти и реформ – как отстранять негодных судей?] Разделение власти - это основа демократии. Конечно, в переходный период этого не избежать, но именно в это время необходимо заложить основы будущей судебной системы.
- Вы спросите - А как же тогда судьи должны назначаться? Существует много разных мнений на этот счет. Но большинство специалистов сходятся на том, что одним из наиболее рациональных решений может стать либо выборность судей, либо утверждение судей через парламент . При этом разные уровни судов могут формироваться по-разному.
2. Мировые судьи
Морщакова: Мировых судей предлагают часто вообще непосредственно населением отбирать.
Лично я не разделяю эту точку зрения, хотя и не считаю, что ее надо обязательно отрицать. Можно попробовать!
Дальше, если организовать и делать выборы мировых судей, но варианты эти два, которые вы назвали, существует. Вы сказали, муниципалы пусть их выбирают. Но на самом деле, и в том, и в другом варианте, должны соблюдаться (если мы идем на выборный вариант) определенные предпосылки.
Они должны пройти такую же подготовку, как судьи во всех судах.
Новиков : Мировые судьи должны находиться, во-первых, находиться близко к людям, которых они судят.
При правильной организации объема полномочий мирового судьи и при правильном размещении мировых судей конечно нет ничего плохого, чтобы они избирались местным населением. Это конечно должно быть сцеплено и с другими институциями. Например, выборные шерифы вместо назначаемых сверху начальников УВД. Но если делать все вещи одновременно, то это может быть очень полезно и очень гармонично сочетаться одно с другим.
Сатаров: Вообще в такой сложной и разнообразной стране, как Россия, универсальное решение довольно нелепая вещь. Но разнообразие может быть ресурсом, если его грамотно использовать. То, что эти регионы разные, то что люди там разные, то что у них историко-культурные тренды разные, и прочее, прочее, у нас есть больше шансов найти несколько адекватных решений, чем когда мы это делаем одни и тотально это распространяем на всю страну.
Гудков : Например, главный редактор журнала Закон доктор права Александр Верещагин в своем интервью Сергею Гуриеву выдвинул тезис о том, что основная масса судей должна быть ближе к местам. Назовем их условно мировыми судьями , и через них должно проходить большинство дел. Они могут быть либо выборными, либо назначаться местными муниципальными советами или региональными парламентами. При этом что важно все судьи должны строго соответствовать профессиональным критериям, установленным Советом по реформированию судебной системы. Федеральных же судей, по мнению Верещагина, должно быть лишь 2, ну максимум 3 тысячи человек, которые в свою очередь могут проходить через утверждение парламента, но по представлению Совета. Парламент может только утверждать, но не предлагать кандидатов в судьи. С ним солидарен Сергей Пашин, который отмечает, что позиция федерального судьи - это очень высокая должность. На ней должны быть только самые лучшие кандидатуры, которые должны задавать тон своим профессионализмом. И в число таких федеральных судей на первых порах должны входить преимущественно люди, которые раньше в системе задействованы не были . Ну, например, это может быть профессура из области права, судьи в отставке или какие-то известные уважаемые адвокаты, не связанные с правоохранительными системами.
Пашин : Если мировые судьи будут не просто выборные, а будут из этой общины. Если это будут юристы, которые ранее с казенной системой не соприкасались - это не участковые, не сотрудники ФСБ бывшие, не прокуроры, а люди, которые, может быть, были доцентами, аспирантами. Вот это может сработать.
Гудков : Нельзя забывать и о тех, кого уволили за позицию. Таких ведь очень много! Тот же Сергей Пашин [в лихие 90-е был милосердным судьей, за что его ненавидели коллеги и уважали подсудимые], которого когда-то выгоняли из судей и попрекали тем, что он еще и статьи мол научные пишет! Ишь чего удумал!
Пашин : Когда меня догоняли из судей первый раз, то были страшно возмущены, что я статьи научные пишу, я был кандидат наук, учился в МГУ, и защищался там. Какое было возмущение, он еще и статьи пишет!
Гудков : Такие как Сергей Пашин вообще будут идеальными кандидатами на должность судьи Верховного Суда. Но об этом отдельно.
3. Суды присяжных
Третий большой важный блок - суды присяжных .
Всем рекомендую посмотреть американский сериал «Как избежать наказания за убийство» , чтобы понять, как вообще этот институт работает в Соединенных Штатах Америки. Как избежать наказания за убийство
[Кстати! Хорошие фильмы- отличный учебный материал для присяжных]
По сути, это вовлечение общества в процесс судопроизводства и общественный контроль за всеми судебным решениям , ну за большинством судебных решений.
Применение суда присяжных необходимо расширить как по статьям, так и вообще по срокам. Например, Сергей Пашин отмечает, что в проекте реформы 91 года право на суд присяжных предлагалось всем, кому могло грозить больше года лишения свободы.
Вы возразите что это невозможно организовать! Но вот вам цифры от эксперта, который создавал этот суд присяжных в нашей стране.
Пашин: при царе батюшке было 40 000 процессов в год с присяжными. А сейчас – меньше 1,5 тысяч.
Это при том, что ни компьютеров не было, ни ксероксов не было, и почты не было электронной. А все как-то курьеры бегали, да ямщики ездили. Но было- 40000 процессов. А у нас количество подсудимых не доходит даже до полутора тысяч.
Гудков: Одно только расширение судов присяжных способно запустить механизм самоочищения системы . И вообще, серьезно повысить качество не только самого суда, но и следствия.
Морщакова: Суд присяжных сейчас занимает совершенно ничтожное место в правосудии. Хотя и при этом малом месте, которое ему официально отведено, он дает очень хорошие результаты. Одно только расширение этого суда присяжных на некоторые дела, рассматриваемые теперь в районном суде, уже показало, как подпрыгивает буквально процент оправдательных вердиктов.
И это может действовать сразу, потому что механизм этот готов.
Пашин: Следователь должен понимать, что перед ним маячит угроза суда присяжных. По делам, которые могут попасть в суд присяжных, качество следствия на порядок выше .
Гудков: При этом можно сделать так, чтобы обжаловать решение таких судов, можно было либо в вышестоящих инстанциях, где также заседают присяжные. Это опыт Франции, Швеции или Норвегии. Или, например, можно использовать опыт США, где оправдательный приговор вообще нельзя обжаловать, кроме случаев подкупа присяжных. Можете себе представить, такое действительно существует и вполне эффективно работает, когда прокурор не может обжаловать оправдательный приговор.
Пашин: Решения, вынесенные судом присяжных, должны перепроверяться тоже с участием с участием присяжных. Возможны и те, и другие формы. Вот, скажем, в Соединенных Штатах прокурор не может жаловаться на оправдание никогда. Если тебя оправдали судом присяжным - это все.
Новиков: К присяжным обязательно должен быть пристроен какой-то механизм - а идеального такого механизма нет нигде, - но как образец можно взять как раз американский подход, когда вы либо идете к присяжным, либо заключаете судебную сделку. Если вы признаете вину, вы тем самым соглашаетесь что присяжные вам не нужны. Вам только нужно определить с государством, какое наказание государство готово выписать, на которое вы готовы согласиться.
Либо, если вы не признаете вину, получается, что вам есть о чем говорить с присяжными.
Гудков: С егодня в России суд присяжных - это практически единственный способ быть оправданным. Но к сожалению, и этот приговор легко отменяет вышестоящий суд, где уже нет никаких присяжных.
Пашин: В первом полугодии двадцатого года в районных судах видим введены присяжные (ура! Пробки в потолок!).
Но 87,8% оправдательных вердиктов районных судов отменены!
4. Реорганизация судов
Гудков : и 4-й большой блок - это вопросы реорганизация судов.
Для организации работы судов, но также и численности.
Например, чуть ли не самое главное - это Верховный Суд в нашей стране.
Пашин: С Верховным Судом что тут делать. Верховный суд издал целый ряд неправовых решений . В том числе, по конкретным делам, которые делают суд присяжных слабым в нашей стране.
Ну, например, Верховный Суд запретил говорить о пытках в присутствии присяжных. А это серьезно. То есть и люди получают искаженную картину.
Гудков: В Верховном Суде должно быть, во-первых, значительно меньше судей . Сейчас там 170! [Почему? Объяснения нет. Типичное РЕШЕНИЕ без указания решаемой ПРОБЛЕМЫ. Впрочем, ниже Новиков обосновывает, почему]
Новиков: Я считаю, что в России должно быть 9 судей Верховного Суда. Не только потому, что так устроен Верховный Суд в Соединенных Штатов Америки. Хотя у них конечно такой большой и полезный опыт организации высшей судебной инстанции. Число 9 - оно оказалось очень удобным, чтобы у вас не было людей случайных. Когда у вас Верховный Суд состоит из более чем ста человек, и все они судьи, то понятно, что все они не могут быть одинаково заметны, авторитетны .И образуется анонимность, которая может быть не так сильно вредит на нижестоящих инстанциях, но для самого главного судебного органа страны, который имеет последнее слово, анонимность как раз равнозначна утрате части авторитета .
Люди, которые следят за работой суда, должны понимать, кто голосовал за это решение, кто те люди, которые его принимают. В то же время 9 членов Верховного суда означает, что вы можете иметь орган, котором будут представлены разные позиции. Для американцев еще очень важно, чтобы были представлены разные социальные группы. Там обязательно должен кто-то из чернокожих, из меньшинств, обязательно должно быть какое-то гендерное не то что арифметическое равенство, по крайней мере какой-то гендерный баланс. Мне кажется более важным, что в группе, состоящий из 9 человек, что это не три и не 20. Там будет возможность каждому слышать каждого. И голос каждого судьи будет слышим его коллегам. Это позволяет нам, обществу, понимать, что происходит внутри Верховного Суда. А анонимность и многочисленный состав суда не позволяет этого совершенно.
Ну и кроме того работа судей - это принимать решения. Когда судьи занимаются преимущественно тем, что они эти решения пишут, это значит, что они по сути выполняют работу клерков. Это тоже важная работа, она тоже не будет поручена кому угодно, тоже требует неслучайных людей, с большой подготовкой, но, это все-таки другая работа - это не судейство.
9 мне кажется оптимальная цифра: нечетное количество, удобно голосовать, удобно понять кто выиграл, кто проиграл. Ни в коем случае не четное. Если будет чётное, это будет означать куча всяких ситуаций такого равновесного голосования, которого не должно быть. [А если один воздержался? Нужна процедура!]
Пашин: Верховный Суд не должен быть огромным в 170 человек. Верховный Суд может быть очень маленький. 9 человек в Соединенных Штатах. Но он должен задавать критерии. А когда Верховный Суд это один из цехов этой фабрики подписывания дел, ну конечно принимаются решения, наиболее удобные для тех, кто принимает решения. А не наиболее справедливые. Там тоже должны быть люди, не связанные с этой судебной системой.
Гудков: Это вполне логично. Ведь если рыба сгнила с головы, то бесполезно менять органы.
Что касается других судов, то кардинальным образом должна быть пересмотрена функция председателя суда. Это вообще принципиально важный момент.
Сейчас это фактически начальник, который до сих пор во многих случаях распределяет дела, который следит за назначениями, следит за увольнениями, и так далее. Вспоминаем бывшего председателя Мосгорсуда Ольгу Егорову и получаем просто наглядный пример, того как один, всего один человек разгромил все правосудие в столице. Провел отрицательную селекцию во всех судах Москвы. Кстати, основа всех политических дел происходила именно тут, в столице.
Пивоваров («Редакция»): После недавних протестов возбуждено 90 уголовных дел, счет административных дел идет на тысячи. При рассмотрении в судах в Петербурге прекращен 1% дел, а в Москве 0%. Я говорю: все виновны!
Гудков: Должность председателя суда должна стать должностью скорее административной, вроде менеджера или координатора заседаний. И срок полномочий на этой должности должен быть очень коротким, например, один или два года . А в качестве дополнительной меры, которая снизила бы коррупцию в судах, и для этой должности, в том числе, могла бы стать обязательная ротация . То есть переход, когда, например, должность председателя переходят по какому-то [случайному] принципу, и не зависит даже от голосования судей.
Сатаров: Функции председателей судов - вот это нужно похоронить к едрене фене со страшной силой. Во многих странах распределение дел делается с помощью датчика случайных чисел. Председатель суда - эта работа на год по обеспечению неких довольно простых организационно-хозяйственных функций и никакого вмешательства в процесс. Просто вот судья чувствует, что председатель суда пытается влиять - «стук» и долой с песней вообще из юридической профессии. Это должна быть не награда судьям, а временно исполняемая обязанность – «ты дежурной по кухне», грубо говоря. И вот они по кругу «дежурят по кухне» там, в течение года, и все.
Морщакова: Если председатель распределяет дела между судьями – он над ними начальник. Если председатель инициирует квалификационную аттестацию судей, и является там главным оценщиком - он начальник. Если председатель может возбуждать дисциплинарные производства - он начальник. Если он рекомендует будущего судью, когда он еще в кандидатском статусе на должность , - он начальник. Все эти функции должны быть устранены! [Ок, с председателей судов эти функции снимут. А кто их будет выполнять? Функции-то нужные! Предложение неполное]
И тогда он просто естественным образом или автоматически, становится рядовым, отягощенным еще функцией некоей менеджерской. Но он отягощен ею на короткий срок.
Новиков:
Фигура председателя суда, что районного суда, что областного суда, это самая большая на сегодня проблема российской судебной системы.
Значительная часть того зла и того дурного, что отражается на репутация судебной системы в целом, реализуется за счет того, что в каждом регионе, в каждом суде существует начальник – председатель суда, который получает дело, допустим, какого-то оппозиционера, зная, что в нем заинтересованы власти, он искусственно поручает это дело тому судье, который, как он знает, рассмотрит его в соответствии с пожеланиями руководства. Так не должно быть в принципе. Я бы полностью ликвидировал эту должность. По сути, все эти функции, которые сегодня выполняет председатель, должны быть либо автоматизированы - как распределение дел между отдельными судьями (это должен делать компьютер вообще без вмешательства человека), а другие функции хозяйственные - их вообще не факт, что должен выполнять именно судья. Если эту фигуру убрать, очень многие негативные процессы, которые сейчас присутствуют как неизбежная составная часть российского суда, просто уйдут сами собой.
Гудков: В современных судах иногда встречаются автоматизированные системы распределения дел . Это правильно. Но при действующей власти вам все равно вынесут нужный приговор, даже если судья возьмет самоотвод или каким-то чудесным образом вас оправдает. Просто потому, что приговор пересмотрят, а милосердного судью выгонят и вообще лишат пенсии.
К реорганизации работы судов должна относиться и реформой работы судебного департамента.[Впервые узнал, что у нас такой есть при Верховном Суде. Что это за зверь?! Не понятно из положения о нем: http://www.cdep.ru/index.php?id=34 ]
Пашин: Если руководство Верховного Суда добьются пересмотра некоторых неправовых юридических позиций, о пытках в том числе, если оно приструнит судебный департамент, чтобы эта работа была налажена как часы, то все изменится. Один из простых рецептов можно взять из царской поры, когда присяжных отбирают в присутствии сторон . То есть прокурор и адвокат имеют возможность наблюдать. А у нас помощник судьи тайком, будто бы включив компьютер, отбирает присяжных на данный процесс!
Гудков: Аудиозаписи заседаний должны вестись в обязательном порядке, а доступ к ним должны иметь все заинтересованные стороны , и даже правозащитники. То есть прошла какая часть заседания - файл уже в доступе. Я был уверен, что необходимо ввести обязательную видеозапись. Но Тамара Морщакова справедливо отметила несколько таких важных моментов.
Морщакова: Денег и оборудования на видео нет и не будет долго. Но это плохо и с точки зрения содержательного отражения того, что проходит в залах судебных заседаний. Аудио протокол не зависит от режиссера, это механическая запись. Сколько раз я видела в судах и Германии, и в Америке, просто никакого протоколиста даже нет. Стоит прибор, который транслирует запись сразу куда-то в машинные подвалы, где она тут же обращаются в слова, напечатанные в тексте, и этот протокол, который ведется в судебном заседании, в суде присяжных в перерыве, в обед, предоставляется присяжным. У нас не могут это обеспечить никакими средствами. А здесь очень просто. Аудио протокол тут же дает возможность контроля за верностью записи. Потому что он должен изготавливаться в числе таком (копии должны быть), которые могут быть вручены всем участникам процесса на стороне одной и на стороне другой. И те, получив эти копии, становятся держателями контрольного инструмента, точности этого протокола!
Это смешные копейки, но это гарантия для всех участников процесса. Это гарантия доступа к неискаженной информации о судебном заседании для тех, кто не мог попасть на него. Это гарантия для пересмотра дела в вышестоящем суде, который будет иметь возможность контролировать.
5. Путинские законы
Гудков: Отдельная проблема - это путинские законы. Такое количество ужасного невероятного законодательного бреда, который написан размыто так, что нормы справедливо называть резиновыми: как хочу, так и трактую.
Сатаров: Абсолютно правильно! Это уже не проблемы судебной власти, хотя очень часто это выходит на судебную власть, потому что судьи не понимают, как трактовать. То, что творят депутаты с процедурой принятия законов, и творили в 90-х и сейчас, всё это продолжается. Это за пределами добра и зла.
Гудков: Вот такого быть не должно, и нам предстоит отменить множество законов, а часть законов дополнить формулировками прямого действия, не допускающих никаких двойных трактовок. [На переходный период проще всего откатиться к Конституции 1993 года, и принять указ об отмене всех законов и поправок к ним с 2000 года, ограничивающих права граждан, или ухудшающих условия ведения бизнеса. А потом выбрать комиссию и начать неторопливый процесс аудита всех законов и законотворчества. Цели и принципы реформы законодательства - отдельная тема: выравнивание прав гражданина и государства, системная замена всех видов разрешений на уведомления либо их отмену, системный пересмотр всех взаимодействий гражданина и бизнеса с государством с целью сокращения затрат времени на это взаимодействие до нуля или необходимого минимума, и т.д. а еще через год можно будет созвать Конституционное совещание для выработки новой Конституции]
Многие скажут, что тогда придется прописывать закрытые перечни для многих случаев, которые потом придется вечно дополнять. Да, это так. Но поверьте, это намного лучше, чем терпеть произвол судей и силовиков.
Сатаров: В Штатах нормальный закон имеют вот такую толщину! Там прописано все процедурно, все конкретизированно, и так далее и так далее. Это очень серьезные документы.
Гудков: Законы должны быть как правила дорожного движения. Конечно не все возможно так прописать, ну уж точно нельзя жить по правилам, в которых написано что-то типа «проезжать можно на светлый сигнал светофора, а на темный нельзя». Но это уже немножко другая история, не только про судебную реформу, но и про реформу нашего парламента.
А в книге автор бестселлера «Why Nations Fail» американских ученых Аджимоглу и Робинсона («Почему одни страны богатые, а другие бедные ») называется «Узкий коридор », есть очень важная мысль. Как бы вы ни организовывали процесс сверху со стороны власти, если в стране нет сильного гражданского общества, то государство всегда пойдет по пути ограничений прав и свобод.
Сатаров: Каким бы образом вы ни формировали судебной корпус, при спящем обществе, бездействующем, это не нет никакой…
Гудков: Значит Георгий Сатаров справедливо отмечает, что необходимо развивать не только суды, но и сопряженные с ними институты.
Сатаров: Если говорить о том, что надо непременно сделать, у нас это предусмотрено в законе о защите прав потребителей, защита интересов неопределенного круга лиц, и защищать этот интерес может кто угодно. Любой адвокат, любая ассоциация граждан может обращаться в суд и говорить: в этом суде произошло, допустим, то-то и то-то. И мы готовы доказать, что это привело к таким-то негативным последствиям, в результате которых пострадали такие и такие то люди. Или парламент проголосовал за то-то и то-то. Если это адвокаты, и они готовы доказать некий ущерб, то определенный процент этого ущерба является премией адвокатам. Привет! Туда ринутся самые талантливые адвокаты.
Второе. Наши проблемы - я говорю о 90-х годах, - у нас довольно серьезно был реформирован суд, но не была реформирована прокуратура. И не реформируемая прокуратура схряпала реформированный суд за милую душу, мгновенно. Внимание нужно обращать на то, что происходит с сопряженными институтами.
Новиков: Очень многие вещи, на которые адвокат теоретическими по закону имеет право, поставлены в зависимость от усмотрения следователя, который выступает одновременно и как оппонент адвоката и как арбитр, который разрешает ходатайства и заявления адвоката. Если, например, разрешить защитнику автоматически помещать в дело любой документ, который он считает нужным.
Когда настает очередь защиты представить доказательства, защитник говорит: «Я хочу добросить Петрова». В нынешней ситуации суд может подумать и сказать: «Вы знаете, мы не считаем нужным допрашивать Петрова. Если вы уговорите его прийти сами, ну тогда мы его послушаем». Ситуация должна быть обратная. Если защита считает, что Петрова нужно допросить, защита должна получать такую возможность фактически автоматом.
Морщакова: Главное, чтобы эти процессы не были противоположного свойства. Чтобы они проходили параллельно и имели одну цель. Независимая судебная система может существовать в государстве только тогда, когда правящая элита заинтересована в такой системе. Но есть определенные условия, при которых только она и может быть заинтересована. Власть заинтересована только тогда в независимой судебной системе, когда сама власть является сменяемой . Когда она должна все время думать о своих перспективах. О том, как в случае, если она будет заменена, если произойдет смена власти, ее всё-таки не распнут не справедливым образом. Если она несменяема, то наоборот. Зачем власти нужен суд? Он ей только для решения каких-то мелких технических задач, для расправы со своими противниками.
Правосудие должно формироваться не для этих разборок. Когда оно для этих разборок, то у него будут одни принципы подбора кадров. А когда оно для справедливого скорого и равного суда , у него будут другие основания. Развитие во всех сферах обеспечивается только независимым судом.
Подводя итог, хочу сказать, что это только малая часть того, что нам удалось собрать от разных экспертов. Фильм вообще мог получиться на несколько часов, поэтому я вас очертить самые важные контуры будущей судебной реформы, без которой нашей стране просто не выжить, никак.
Как говорил Кант, «когда справедливость исчезает, то не остается ничего, что могло бы придать ценность жизни людей ». Без доступа к правосудию любое общество обречено . Без справедливого суда все не имеет смысла. Крайне важно, чтобы в России к власти пришла именно та политическая сила, которая готова не только строить правовое государство, но и вовремя уйти. Вот почему так важно поддерживать на выборах людей именно наших взглядов.
Друзья следите за политикой, интересуйтесь участвуйте в борьбе за будущее нашей страны, не сдавайтесь. Вместе у нас все получится!
Это был Дмитрий Гудков . Подписывайтесь на мой канал, включайте уведомления и обязательно напишите в комментариях, с чем согласны, с чем нет. Мне очень важна обратная связь с вами. Пока!
Оцифровка видео, комментарии в квадратных скобках и выделения мои:
https://www.facebook.com/zelmanov.igor
================ Post Scriptum ================
- Имеются идеи, предложения, примеры или видится проблема? Добавляйте их в копилки и голосуйте по этим ссылкам: