Классическая, хрестоматийная работа Сурикова, нашего великого виртуоза, колориста, реалиста, умеющего рассказывать большие и сложные истории. Про эту картину можно написать книгу, да их и пишут. Про то, как Суриков долго искал именно того типажа, цвета и выражения, именно то лицо боярыни, которое будет выделяться на фоне остальных и как сделал вообще так - чтобы лицо ее выделялось, чтобы оно стало как будто вырезанной частью полотна, словно холст прожжен - волей, судьбой и силой боярыни-бунтарки. Размышлять над тем, что придумал для такого акцента художник крайне интересно, особенно профессионалам.
Еще одна и отдельная история про ряд персонажей, который окружают сани боярыни, они все в разных эмоциональных состояниях, от плача, до пустого плача, от безумия и смирения до радости и иронии, глупости и азарта. Каждое лицо - микроистория, и это огромное мастерство живописца.
Еще более поразительная история - снег на переднем плане, который называют "цветовой симфонией", так как специалисты там насчитывают несколько десятков оттенков. Отдельного рассказа заслуживает и бегущий слева мальчик, единственный, кто задает всей картине динамику, движение.
Однако помимо всех этих вещей меня завораживает другая драматургия цвета. Если иметь хорошо калиброванный монитор, немного отдалиться от картины и включить сугубо цветовое зрение (кстати, само по себе это умение удивительная вещь, ей можно научиться, видеть только цвета), то можно увидеть яркий, сильный и мастерски выписанный конфликт синего и желтого (привет, Дэвид Финчер!) - двух цветовых гамм - холодной и теплой - вот начните справа налево - проследите за желтым, теплым - икона, платок женщины, тут же справа посох, далее накидка другой женщины, у самых саней справа лицо полоумной, затем сани, солома (самый крупный акцент), оглобли, тулупчик бегущего мальчика... А теперь пройдите тот же самый путь, только смотрите на синее, глубокий синий, который будто разливается тяжестью в "Боярыне Морозовой" и словно цементирует, тормозит все действие картины, замораживает, впечатывает, и центр этого холода - сама боярыня, ее протест, бунт, ее непримиримость, несгибаемость воли, ее фанатизм. Две стихии цвета могут символизировать многое, разную веру, тяжесть и легкость, в том числе могут выражать и заложенный в сюжете раскол церкви на две, и собственно гонения на старообрядцев.
В который раз убеждаюсь, что художники удивительные и своеобычные гении, творящие свои миры непостижимыми для логоцентричного человека (то есть меня) средствами, приемами и хитростями, которые другим людям могут быть вне эмоционального впечатления от произведения искусства попросту недоступными.