Так давно собираюсь и только время от времени касаюсь этой темы. Она огромна. Как огромен сам человек, его вклад в нашу общую жизнь.
И он вырос на нашей земле. Псковской. О семье я уже писала здесь.
Обращаться в основном буду, конечно, к творчеству Каверина (оно очень автобиографично) и книге Анатолия Шварца. Если что-то будет находиться дополнительно, покажу в источниках.
Характеристика
Уже и тогда я знал или неопределенно чувствовал, что он хвастлив (так же, как и я), воинствующе благороден, спокойно честолюбив и опасно вспыльчив. Любовь к риску соединилась в нем с трезвостью, размах – с унаследованной от отца скуповатостью. Все на нем было отглажено, франтовато.
Он был высок, красив и очень силен.
Отец (а о родителях довольно подробно – здесь), фанатически любящий своё дело, всех детей заставлял учиться музыке. На скрипке.
Лев оказался талантливым, но скрипку ненавидел. И в конце концов разбил. Но музыку любил и часто играл по настроению.
Учеба
При удовлетворительно сданных экзаменах восьмилетний Лев не поступил в подготовительный класс гимназии из-за "недостатка вакансий" по национальной квоте. Получилось в следующем году.
Учился в среднем нормально. Но "остро ненавидел латынь".
До восьмого класса он учился посредственно, а в восьмом решил получить золотую медаль – и получил бы, если бы латинист Бекаревич не поставил ему на выпускном экзамене двойку.
Он вернулся мрачный, похудевший, бледный и в ответ на чей-то робкий вопрос закричал в бешенстве, что провалился, что своими глазами видел, как латинист поставил ему двойку.
.. В своих воспоминаниях он пишет, что латынь давалась ему с трудом, в то время как Тынянов и Летавет в восьмом классе разговаривали на латыни.
На другой день выяснилось, что по настоянию директора, поставившего по латыни пять, в среднем была выведена четверка, и Лев получил хотя и не золотую, но серебряную медаль.
По окончании гимназии Лев подал прошение в Петербургский университет на естественное отделение физико-математического факультета. Что-то не получилось. И директор гимназии А. Г. Готлиб направил в "вуз" авторитетную рекомендацию.
Когда же через год Зильбер решил переводом поступить на медицинский факультет, которого в СПб не было, в Юрьеве (Тарту) и Киеве ему отказали ввиду отсутствия "еврейских вакансий".
К прошению в Московский университет Готлиб написал пространное ходатайство:
«Бывший ученик Псковской гимназии Лев Зильбер, ныне студент Императорского Петроградского университета по естественному отделению физико-математического факультета, окончил Псковскую гимназию с серебряной медалью.
Будучи преподавателем и классным наставником этого молодого человека, я убедился, что он обладает выдающимися умственными способностями, прилежанием и добросовестностью в исполнении обязанностей.
... Если этому молодому человеку удастся поступить на медицинский факультет, что составляет его заветную мечту, то он без всякого сомнения сделается отличным врачом, полезным деятелем государства и общества».
Как в воду глядел.
Друзья
Лев окончил гимназию в 1912 году. Вместе с одноклассниками и друзьями на всю жизнь Юрием Тыняновым и Августом Летаветом. Лев и Юрий – с серебряной медалью, Август – с золотой.
Кстати, золотую медаль Августа друзья не раз закладывали в ломбард в голодные студенческие годы в Москве и Ленинграде.
Юрий стал известным писателем, драматургом, сценаристом, переводчиком, литературоведом и критиком, автором "бестселлеров" его времени “Кюхля”, “Смерть Вазир-Мухтара” и “Пушкин”. Кстати опять же: Юрий женился на сестре братьев Лене, а Вениамин, в свою очередь, на сестре Юрия Лиде. Вот такая глубокая дружба и тесная связь.
Лев и Юрий обещали, что свои первые книги они посвятят друг другу. И свои обещания выполнили.
Август Летавет стал одним из великих людей своего времени. Начиная врачом-гигиенистом, пройдя сквозь военное лихолетье и "все без исключения этапы карьерного продвижения", в 1948-1971 годах возглавлял научно-исследовательский институт гигиены труда и профессиональных заболеваний. Увлекался альпинизмом, был членом Географического общества США. Его именем названа одна из вершин на Тянь-Шане.
По воле случая
Как же получилось, что Лев, поступив на физико-математический факультет, передумал и перевелся в Москву на медицинский?
Когда в 1915 году был объявлен первый студенческий призыв на фронт, полиция пыталась задержать студентов, собравшихся в актовом зале на общефакультетскую сходку. Брату удалось убежать. Городовые погнались за ним, он кинулся по коридору, опустился по лестнице и распахнул первую попавшуюся дверь.
Ассистент профессора Догеля сидел за столом и пил чай. Это был доцент А. В. Немилов. Не потеряв ни минуты, он накинул на Льва свой халат, усадил за микроскоп и спокойно вернулся к своему чаепитию. Дверь распахнулась... Вбежал пристав, за ним городовой.
- Виноват, господин профессор. Сюда забежал студент.
- В самом деле? Очень странно, но я его не заметил.
-- Разрешите обыскать помещение?
- Ради бога. Но уверяю вас, посторонних здесь нет.
Когда все стихло, Немилов не отпустил студента.
"Мы еще долго сидели с ним. Он рассказывал поразившие меня факты о деятельности желез внутренней секреции и в заключение дал толстую книгу на немецком языке, посвященную этому вопросу.
- Вы читаете по-немецки?
- Плохо, к сожалению.
- Вот и учитесь по этой книге. Даю ее вам до осени. Мы вышли. Было около восьми часов вечера - мы провели в лаборатории почти весь день. Только перейдя Неву и убедившись, что все благополучно, Немилов ушел".
Брат и раньше бывал на кафедре известного гистолога А. Г. Догеля. И все же после встречи с Немиловым начался новый отсчет времени. Не доцент Немилов, а сама биология, накинув на брата халат, усадила его на всю жизнь за лабораторный стол.
Начало
А началось с войны, куда он, врач выпуска 1919 года, сразу без оглядки кинулся помогать.
Задокументировано:
Когда весь Южный фронт перешел в наступление из Саратова на Дон пешком, ночуя по саманным избам, потянулись тысячи солдат. Как уберечь их от сыпного тифа?
Он ввел эпидразведку, выслал в авангард своих лекпомов, с бою добывал в каждом селе подводы, избитый возницами все-таки заставил их везти себя вперед и, обойдя сыпняк, почти без тыловых потерь, провел армию на Дон.
В конце войны Зильбер, уже дивврач, шел быстро в гору. Перед ним была карьера. Готовился приказ о переводе к начсанарму. Он подал в отставку. В нем заговорил бактериолог. Ему нужна была работа в лаборатории.
Чума
Началась тревожная жизнь с вызовами на сыпняк, грипп, оспу. Утром, по дороге в институт он не знал, где окажется в конце дня.
"Я до этого ничего не знал о чуме. В 12 часов ночи меня вызвали в Наркомат здравоохранения, а в 4 утра со всеми сотрудниками и оборудованием мы были в поезде."
Уже в первые дни выяснились странные обстоятельства. Чума была легочная, форма инфекции – капельная, её можно ликвидировать сразу, нужно только прервать контакт больного со здоровыми и изолировать тех, кто уже был в контакте. Всё было быстро сделано. Однако возник второй, третий очаг. В чем дело?
Оказывается, местные семьи разрывали могилу своего первого умершего, который, якобы, жив. И забирали органы.
"Всё население района мы раздели догола и перевели в палатки, благо там было тепло. Специальные военные команды обработали хлорпикрином все постройки, одежду, абсолютно всё.
И вот, продержав всё население в изоляции две недели, мы ликвидировали чуму."
Его арестовали якобы за намеренное заражение населения.***
Молчит тайга. Где зараза?
Наркомздрав приказал найти возбудителя смертельной таежной болезни. В тайге, кроме лесорубов, жила в ту пору Особая краснознаменная, и Зильбер знал, чем грозило ей хоть малое промедление.
В экспедицию включили 10 профессоров, но Зильбер сказал: "Нет, или я делаю все и сам за все отвечаю или пусть все делают без меня".
Эпидемия разгоралась, Ворошилов его поддержал. И он с четырьмя учениками отправился на Дальний Восток. В первую же ночь попали на вскрытие. В поселке скончался лесоруб. Зильбер взял его мозг и ввел белой мыши. "Это было элементарно, как ход королевской пешки." Но больше он ничего не знал. Откуда? Кто разносит?
"Думай, Зильбер, думай!" Это местное. Ехали как на эпидемию, на пожар, а он взялся за трехлетние архивы. Вывел график. Доказал, что источник – клещ. Но что он переносит? Проверяли два варианта: микроб или фильтрующийся возбудитель. На мышах, на японских обезьянах. Погибла лаборантка, пострадали ещё два сотрудника. Он рассорился со всей дальневосточной медициной. Не верили. И победил вместе со своими сотрудниками-единомышленниками.
"У нас ещё вирусологией не пахло, а Зильбер уже был вирусолог",- сказала о нем его ученица, профессор А.К. Шубладзе.
И этого ему не простили. Все члены экспедиции были представлены к Сталинской премии. Кроме руководителя, как врага народа. В 1937 же году его арестовали вновь.***
Пережившего невероятные мучения, которые уже были разрешены с этого года, благодаря помощи друзей его выпустили в 1939 году. И случайно Вениамин узнал, что у брата отбиты почки, сломаны ребра за то, что не написал признательные показания. Много позже врачу, который ахнул, увидев на снимке криво сросшиеся ребра, Зильбер, улыбаясь, сказал: "Не обращайте внимания, доктор, это у меня – врожденное".
Внизу под значком*** я дам ссылку на пост "Три круга", где, имея в виду три круга ада, уже в основных чертах написала о задержаниях.
Чему научили уголовники
Третий раз Льва Зильбера арестовали в 1940 году:
- измена Родине;
- контрреволюционная агитация;
- диверсионно-вредительская работа;
- связь с кем-то, уже арестованным.
История вызволения легендарного врача тоже коротко там же***.
Но сейчас я хочу рассказать, как ему удалось передать друзьям "Вирусную теорию происхождения рака", написанную на папиросной бумаге.
Во-первых, надо сказать, что в заключении политических селили вместе с уголовниками, чтобы сломать психологически. В одной камере оказалось около 30 интеллигентов и два уголовника, которых никто не смел ослушаться. И когда после получения Зильбером передачи один из них потребовал "свою долю", получил очень впечатляющий удар ногой в определенное место. Короче, после этого с ним стали считаться.
Второе. Приходилось сидеть с карманными ворами. Лев рассказывал им приключения – романы Дюма и Жюль Верна. А они делились своими профессиональными тайнами:
"Самое главное, – говорил мне один парнишка лет восемнадцати, – отвлечь внимание, тогда "он" (обкрадываемый) как баран становится. Не только кошелек из кармана вынешь, а и часы срежешь. Ничего не заметит".
Отвлечь внимание. Но как?
Я сделал четыре фигурки из хлеба. Пользуясь ими, я разрабатывал всевозможные варианты, чтобы встать, заслоняя от наблюдающих правую или левую руку."
А вот, что говорит Вениамин по поводу посещения брата:
"С чувством растерянности, беспомощности мы обнялись, и вдруг Лев вынул из кармана носовой платок и уронил его на пол. Мгновенно сорвавшись с места, офицер поднял его, тщательно осмотрел и вернул Льву."
В это время наш необыкновенный герой сделал шаг, который единственно мог помочь ему. И помог.
Освободили Зильбера 21 марта 1944 года.
Судьба улыбнулась
Семья с начала войны оказалась в плену. В конце войны они были в русском лагере для освобожденных. Старший сын, которому уже исполнилось шесть лет, стал посылать открытки на родину, чтобы найти отца. Одну Лев получил осенью 1945-ого.
Восстановленный в правах Зильбер обратился к наркому здравоохранения: "Моя семья цела – я еду!" Лагерь находился в Эльсе под Бреслау.
Митерев взял бланк чрезвычайных полномочий и крупно написал: "Профессор Зильбер направляется для проверки санитарного состояния сборных лагерей..."
И в это время откуда-то сбоку вынырнул лейтенант с флажком. Все стихло. "Профессор, вы полетите на другом самолете". "Профессор, вам придется уступить, генерал просит... Вас отправят через сорок минут". Когда они уже добрались до Москвы, узнали:
"Дуглас" разбился. В живых – никого.
Двадцатилетие 1945-1966 – это парадоксальная борьба за вирусно-генетическую теорию происхождения рака, это блистательные доклады в США, Франции, Италии, Японии, Англии и других странах.
Шесть монографий – в их числе "Основы иммунитета" – настольная книга иммунологов в Советском Союзе. Десятки статей, научно-популярные очерки и книги.
Неустанные схватки с карьеристами, бездельниками и дураками в Академии медицинских наук. Создание лучшей в стране лаборатории по иммунологии рака в Институте им. Гамалеи. Много друзей. Много врагов.
Молодые ученые окружают его, проходят суровую, требовательную школу и уходят сложившимися учеными. Поколение пятидесятых, поколение шестидесятых годов. В Каверин
*** Это ссылка на предыдущий материал:
Источники. И все рекомендую, потому что у меня здесь – капля.
Н. В. Левин "История семьи к 100-летию Вениамина Каверина"
В. А. Каверин "Эпилог"
В. А. Каверин "Освещенные окна"
А. Шварц "Во всех зеркалах"
Если покажется интересным, пожалуйста, давайте знать. Можно подписаться на канал . И подскажите, если что окажется не так или о чём еще надо будет написать. Спасибо.