Кто читает статьи на данном канале более или менее регулярно, тот знает, что за «загадочной» Директивой командующего округом от 18-го июня в Прибалтийском Особом военном округе стоят вполне рациональные мотивы, связанные с размещением войск слишком далеко от намеченного по планам прикрытия. Движение войск в округе, при этом, началось ещё раньше, с 14-15-го июня, но даже так в районах прикрытия №2 (8-я Армия) и №3 (11-я Армия) оставались «заплатки» - участки прикрытия, которые должен был занимать «кто-нибудь» (обычно — стрелковые полки моторизованных дивизий с танками), пока назначенная стрелковая дивизия на них не выйдет*.
И, несмотря на Директиву и другие приказы, с довольно серьёзными формулировками, войска округа не сели «жить в окопах», а разместились лагерями вблизи своих полос обороны. Из-за географии округа, некоторые случаи «вблизи» были дальше от границы, чем в «сонном» Западном Особом, где никто не поднимал тревоги.
В случае с 11-м стрелковым корпусом, ожидавшейся стрелковой дивизией была 48-я СД, а «заплаткой», в планах прикрытия, выступал полк 202-й моторизованной дивизии. Как правило, «заплатки» своей роли не выполняли, но так сохранялась, на какое-то время, целостность подвижного соединения.
48-я стрелковая имеет ещё одну важную, но неприятную, в контексте 22-го июня, особенность. Эта дивизия сформирована по штату мирного времени — 4/120:
- 5.864 человека при 155 машинах и 905 лошадях
- 8.619 человек, 403 машины, 2134 лошади
Опять же, для постоянных читателей канала не новость, что советские дивизии на 22-е июня не были отмобилизованы и имели штаты мирного времени. Благодаря тому, что сами штаты времени военного и мирного времени были изменены весной 1941-го года, уменьшившись, дивизии в приграничной полосе получили возможность оставить некоторый «запас» по кадрам и имели в июне 1941-го года укомплектованность по кадрам на уровне 75-85%, а в Киевском Особом были дивизии с кадром в районе 90-95%, но им людей дали ещё и сборы приписного состава (дополнительной, к штатам м/вр, техники и транспорта «хитрости» не давали).
Однако, эта картина касается штатов мирного времени 4/100, для тех дивизий, которые «унаследовали» и успешно переучили кадры двенадцатитысячных (старый штат мирного времени) стрелковых дивизий.
4/120 — это меньше половины от действующего штата военного времени, причём и по людям, и по технике, и по транспортным средствам (см выше - по ссылке статья о штатах советских стрелковых дивизий). И если транспорта дивизия имела заметно более своего формального штата - 1.805 голов лошадей и 255 автомашин всех типов, то по людям в составе дивизии никаких неожиданностей не было - 4.662 человека по ведомости от 17-го июня*, плюс выведенные в приграничную полосу, для строительства укреплений, стрелковые батальоны (от каждого стрелкового полка по одному с частью орудий полка).
- из других особенностей, по ведомости, у дивизии нет зенитных орудий, вообще, ни одного, и танков Т-37
- у 125-й СД - 10,5 тыс человек личного состава
В отличие от других дивизий выступавших из глубины своих округов, 48-я СД вступила в бой уже 22-го июня и не имела возможности получить пополнения.
Положение 11-го стрелкового корпуса.
Границы участков прикрытия №1 (10-го стрелкового корпуса) и №2 (11-го стрелкового корпуса) проходили по линии, насколько можно понять по старым топонимам, севернее шоссе на Таураге:
На современной карте границы участков прикрытия должны выглядеть, примерно, так:
В приграничной полосе у 11-го стрелкового корпуса была всего одна дивизия - 125-я СД; 48-я стрелковая находилась в пути, на границе дивизия имела только стрелковые батальоны; 11-я стрелковая дивизия ещё не была подчинена корпусу и также находилась в пути, выступив из района Нарвы только 19-го июня, поскольку участка на границе 11-я СД не имела, то 22-го июня 1941-го её стрелковых батальонов на границе, на участке прикрытия корпуса, не было.
В данной статье об 11-й СД, далее, речи идти не будет - дивизия начала выгрузку на станции Радвилишкис (в полосе 8-й Армии) 22-23-го июня, уже под авиаударами противника, но корпусу будет подчинена только 24-го июня.
В тылу участка находилась, также, 9-я ПТАБр.
Всего в состав корпуса входили, на 22-е июня 1941-го года: 125-я стрелковая дивизия (466-й, 657-й и 749-й стрелковые полки, 414-й артполк и 459-й гаубичный артполк), 48-я стрелковая дивизия и 51-й корпусной артиллерийский полк:
125-я стрелковая дивизия.
Вечером 21-го июня 1941-го года 125-я СД занимала оборону двумя полками (466-й и 657-й стрелковые полки) на своей основной оборонительной линии перед городом Таураге, один стрелковый полк (749-й СП) отведён назад, за Таураге/Тауроген. Этот полк поступил в распоряжение командира корпуса, составляя его резерв*.
- иногда резерв приписывается самой дивизии, но вот запись за 19-е июня в ЖБД корпуса:
Оборонительные районы дивизии строились с использованием естественных рубежей (и это обычная практика, а не исключение), в роли такого рубежа на основной линии обороны выступала река Юра, поэтому оборона дивизии огибала город, "следуя" за руслом реки:
- да, штаб дивизии или на одной линии с батальонами 749-го стрелкового полка, или даже перед ними
Артиллерия 414-го артполка поддерживала оборону 657-го СП, артиллерия 459-го ГАП - оборону 466-го стрелкового.
Получившееся предполье, от границы до основной полосы обороны дивизии, занимали по две стрелковые роты от 657-го и 466-го полков. Обычно, роты дивизий размещённых у границы выделялись только для поддержки пограничной службы, но у 125-й СД получилось полноценное предполье в 15-17 километров шириной.
В полосе обороны 11-го стрелкового корпуса были установлены минные заграждения.
Очевидной проблемой обороны дивизии был её слабый сосед - три батальона 48-й СД, вероятно, с частью орудий своих полков, но без самой дивизии. И протяжённость всего участка - 50 километров по прямой, без учёта изгибов границы. Около 30 км (40 км, с учётом изгибов границы) приходится на 125-ю СД.
Первый день войны.
По ту сторону границы готовилась начать наступление 4-я Танковая Группа (ГА Север) Вермахта, хотя полоса её наступления "захватывает" соседний участок - 90-й стрелковой дивизии - но ось наступления идёт по шоссе на Таураге. В данной статье мы её состав подробно рассматривать не будем, но отметим важную деталь - 4-я ТГ считается самой слабой среди танковых групп Вермахта, но, всё-таки, в её составе три танковых дивизии и три моторизованных (одна из них, "СС-Тотенкопф", в резерве танковой группы), плюс две пехотных и арсенал средств усиления. 186 тысяч человек. Сил вполне достаточно, чтобы не просто прорвать оборону стрелкового корпуса (даже, если бы он был полного состава), но и сохранить, при этом, большой резерв для развития успеха.
Уже в боях в предполье противник встретил упорное сопротивление. В донесениях 8-й Армии отмечено, что артобстрел с германской стороны начался в 4.00, а наступление в 5.00, но только в 7.30 начались боевые действия на основной полосе обороны дивизии у реки Юра. При этом наступление вели боевые группы собранные из состава танковых дивизий, в том числе, с их полугусеничными бронетранспортёрами. Вывести стрелковые роты из предполья не удалось.
Не теряла времени даром и артиллерия как самой 125-й дивизии, так и 51-го корпусного артполка, что для утра 22-го июня не совсем обычно. Большинство КАП на неторопливой советской мехтяге не успевали выходить на позиции и оказывать своим войскам поддержку.*
- в Прибалтийском Особом военном округе артиллерийские полки корпусов и армий, как и противотанковые артиллерийские бригады, имели проблемы ещё и с наличием мехтяги
Однако, несмотря на расположение дивизии на расстоянии 20-30 км от границы, артиллерия противника вела огонь даже по позициям второго эшелона корпуса и его артиллерии.
К 9.30 (по местному времени) противник захватил плацдармы на восточном берегу реки Юра. Отступающим войскам удалось взорвать один из мостов, но ещё два попали в руки немцев. В 11.00 противник проникает в город. В 12.45 командир 125-й стрелковой дивизии отправляет донесение, что его дивизия несёт тяжёлые потери и её обходят на флангах, как и батальоны 48-й СД на её участке обороны. Генерал-майор Богайчук (командир 125-й СД) принимает решение удерживать противника на новом рубеже обороны восточнее Таураге, постепенно выводя на него части своей дивизии, что и делает к двум часам дня.
Если сопоставить это донесение с описанием действий немецкой стороны, приведённом у историка А.Исаева ("Иной 1941-й. От границы до Ленинграда"), то к штурму города подключается и артиллерия большой мощности. Бои в городе, который защищают, в этот момент, лишь подразделения прикрывавшие отход или не успевшие отойти, идут до вечера 22-го июня и только ночью наступление задействованных в штурме войск Вермахта удалось продолжить. Штурм города немцы вели уже завершив его окружение.
Пока шёл штурм города, продолжалось и давление на 125-ю СД на её новом рубеже. Дивизия не только понесла тяжёлые потери, не исключая и артполков, батареи которых вступали в бой как поддержка стрелковых полков и противотанковое оружие*,
- тут, вероятно, сказались и особенности материальной части противника:
- из 145 танков 1-й ТД Вермахта, 71 танк - это Pz.III с 50-мм пушкой и противоснарядным бронированием (помимо 11 командирских танков и танков сапёрного батальона, остальные танки дивизии - 20 Pz.IV и 43 Pz.II также могли иметь противоснарядную броню), вероятно, это тоже вынуждало выводить орудия артполков на прямую наводку
но и испытывала нехватку боеприпасов от снарядов, до ручных гранат.
Ближе к ночи 22-23-го июня (в 22.00) батальоны 48-й СД соединяются со своей, наконец-то, прибывшей дивизией в районе Рассейняя.
22-го июня командование Северо-Западного фронта принимает решение нанести удар своими механизированными корпусами по выявленной группировке противника в районе Тильзит-Юрбург (Советск-Юрбаркас на яндекс-картах), 11-й стрелковый корпус получает приказ об этом от штаба 8-й Армии в 18.30. Корпус должен удержать позиции, чтобы обеспечить наступление с утра 23-го июня, и командир 11-го корпуса (генерал-майор Шумилов) принимает решение контратаковать своими силами, как-только наступление противника приостановится.
Однако, паузы в действиях противника не происходит. Что, при взгляде в прошлое, выглядит вполне ожидаемо, ведь мы знаем какие силы были в распоряжении противника, но для комкора-11, войска которого ожесточённо дрались весь день, это не было так предсказуемо. Советские военные могли оценить брошенные против них силы, но какие за ними стоят резервы, они не знали. Даже 48-я СД, прибыв на передовую, почти ничего не меняла в соотношении сил.
125-я СД в полночь начинает отход за Скаудвилле.
Ночью происходит нападение на штаб 125-й СД. Какими силами оно было совершено в ЖБД корпуса не указывается, но, в результате него, погибли многие офицеры штаба и разгромлен батальон связи дивизии. Для 125-й СД уже находящейся в тяжёлом положении - это становится катастрофой. Нарушено управление, потеряна связь с полками и батальонами на, всё ещё, широком фронте дивизии, к тому же находящейся в движении. Командиры некоторых подразделений, потеряв связь со штабом дивизии, ускоряют отход, и 51-й корпусной артполк оказывается без прикрытия.
Спасительный рубеж.
9-я противотанковая бригада занимала позиции на рубеже Варнай-Кражай-Кельме с этого же рубежа предполагалось развернуть и наступление 12-го мехкорпуса.
Заградительные отряды, сформированные противотанкистами, днём 23-го июня задержали отходящие подразделения 749-го и 657-го стрелковых полков 125-й СД с приданной им артиллерией.
Выходящая на позиции 202-я МД, прикрыла отход и перегруппировку остальных частей 125-й и 48-й стрелковых дивизий.
- командир 48-й СД - генерал-майор Богданов - сдался в плен 17-го июля 1941-го года, в плену пошёл на сотрудничество с врагом, "сдавал" и лично расстреливал бывших сослуживцев, даже вновь дослужился до звания генерал-майора, но вместо следа в памяти потомков оставил свой след на расстрельной стенке
Итоги.
Нужно заметить, что известный историк Алексей Исаев использует оборону 125-й стрелковой дивизии, как пример бессмысленности споров вокруг времени подъёма войск по боевой тревоге, ведь 125-я стрелковая не только имела в полосе обороны два полка из трёх, но и сама полоса была на большом расстоянии от границы и с полноценным предпольем, сильно задержавшим противника. Проблема в том, что рядом, на участке 16-го стрелкового корпуса, обстановку днём 22-го июня удалось стабилизировать и корпус удерживал свои позиции. Это же можно сказать и о некоторых стрелковых корпусах Западного и Киевского Особых военных округов, которые отходили не из-за непосредственного давления противника на них, а из-за обхода своих позиций.
11-й стрелковый корпус с единственной стрелковой дивизией в приграничной полосе оказался под ударом 4-й Танковой Группы со всеми её средствами усиления. 125-я стрелковая оборонялась на фронте в 30 км, даже без учёта изгибов линии границы или оборонительного рубежа, просто по прямой. И это больше, чем предусмотрено для обороны стрелковой дивизии даже на широком фронте (до 20 км), которую предполагалось, по уставу, вести на второстепенных направлениях, против слабого противника, со своими сильными резервами. Резервы 22-го июня подойти не успели, даже сосед по участку - 48-я СД - появился только к ночи 22-23-го июня. В результате, роль резерва выполнял полк той же дивизии, что занимала оборону. Противника слабым назвать, мягко говоря, затруднительно. Можно сказать, что оборона 11-го СК потерпела поражение в строгом соответствии с уставом.
Тем не менее, пример, действительно, наглядный. Наглядный тем, насколько глупо и жалко смотрятся попытки манипулировать несколькими часами задержки директив и распоряжений, как признаками заговоров и предательств, когда даже механизированным соединениям нужны сутки и более, чтобы выйти на свои рубежи, а для всех войск приграничных округов оценки времени развёртывания колеблются от 5 до 10 суток.
- другие статьи на канале:
- Советские военнопленные в Германии и на оккупированной территории СССР. 1941-й год. Часть 2.