Массовый налёт на Даугавпилс начался 6 апреля 1944 года.
Сначала послышался гул, потом заныла сирена. Улица заполнилась людьми, все спешили. Зинаида схватила приготовленный узелок, потом бросила. Сначала одеть детей... Старшая Инна уже собиралась, годовалый Василий оглушительно кричал. Мысли путались, но руки делали все правильно. Теплое одеяло, узелок, кошелек. Дети. Побежали, вместе со всеми. Успокаивала себя: «До убежища три квартала, мы успеем, мы всегда успевали. Бомбы далеко...»
Клауса сирена раздражала и злила. Утром он получил предписание прибыть в госпиталь, эвакуация. Шинель, сапоги. Апрель холодный. Собирался и думал о доме, далеком и недоступном. Людвигсбург перед Пасхой особенно красив. Пахнет пряниками и айсбайном. На кухне суета... Хорошо, что успел отправить родным письмо три дня назад. В этой суматохе оно могло потеряться. Вышел на улицу, поток бегущих гражданских редел. Двинулся в сторону госпиталя, спокойно и буднично, никто не должен видеть лейтенанта Вермахта бегущим...
***
Зинаида осталась одна с детьми полгода назад. Мужа призвали в легион, как и всех здоровых мужчин в городе. Выживать стало труднее. Картошки хватало, в подвале стояла бочка с солеными огурцами. Была еще мука, из которой пекла хлеб, невкусный и пресный. Детям было нужно молоко, но корова у соседки пала... Приближалась Пасха, в кладовке несколько яиц, десяток леденцов - праздник будет. Вести от мужа редкие и скупые. Писать нельзя. Самое страшное в жизни — неизвестность, но и к ней привыкают.
Довоенное время казалось далеким и прекрасным. Семейная пекарня особого богатства не приносила, но жили крепко и даже весело. После окончания русской гимназии Даугавпилса Зинаида вышла замуж за Вольдемара. Она работала в пекарне, он трудился на вагоностроительном заводе. Вечерами вместе читали. Изредка выбирались в модное кафе «Арлекин», там подавали изумительный десерт из сливок и шоколада. Жизнь представлялась светлой и бесконечно радостной, пока не началась война.
***
Клаус две недели назад получил офицерский мундир. Лейтенант Вермахта. Звание дали от безысходности, командиров не хватало. Огромного роста, сильный как бык, он всегда выделялся на фоне сослуживцев. Диплом коммерсанта в 1944 году давал достаточное основание, чтобы обер-фельдфебель превратился в лейтенанта. До чина дослужился за 5 лет войны, сначала в Африке, потом на Восточном фронте. В Даугавпилсе застрял год назад, после лечения в госпитале. Оставили в комендатуре, заниматься продовольственным обеспечением. Для потомственного мясника из провинциального Людвигсбурга дело привычное...
Клаус любил фюрера, хотя не понимал за что. Идеологией не интересовался, нужные слова заучивал наизусть. Войну не любил, как не любил все то, что нарушает порядок и нормальный ход вещей. Был убежден, что все люди состоят из плоти и крови, все должны есть мясо, чтобы быть здоровыми и сильными. Философия простая, но крепкая, именно такая и нужна лавочнику. Солдат тосковал по мирным временам, Гретхен, торгующей пахучими цветами по соседству, и праздничному колокольному звону старинной кирхи на главной площади. Тосковал по миру...
***
Бежать быстро не получалось. На руках младший, орущий и извивающийся, рядом старшая, которая плачет беззвучно, но постоянно спотыкается. Зинаида только сейчас заметила, что выбежала босой. Ох... Порезала ногу. Боли не чувствовала, но напугала дочку. Старалась передвигаться быстро, взрывы приближались.
Люди шли быстро, но паники не было. «Только бы никто не понял, что мне страшно, спокойно, спокойно», - думал Клаус. Вдруг заметил хромающую женщину с детьми. «Они не дойдут. Почему ноги в крови?»
Сил у Зинаиды не осталось. Страх сковывал. До заветных дверей совсем недалеко, их уже можно видеть. Вдруг свист, потом взрыв совсем рядом. Она упала на детей. К ним бежал огромный немецкий офицер.
- Руку! Дай мне руку! Ты слышишь? - Клаус говорил спокойно, но жестко, кажется она понимала немецкий...
Удивительно, что сохранились силы. Он легко поднял женщину с младенцем. Девочка вцепилась в карман шинели, побежали вместе.
Дверь в убежище успели запереть. Клаус вырвал пистолет из кобуры, дважды выстрелил в замок...
«Его шинель пахла ёлкой, как Рождество», - думала Зинаида. Дети притихли. Услышав выстрелы, испугалась за Васю и Инну...
Дверь распахнулась. Клаус забросил женщину и детей в черную дыру убежища. Успел заметить двоих молодых бойцов СС. Те прятали лица, не желая чтобы их заметили. Презрительно процедив: «Свиньи!», - Клаус плотно закрыл дверь, оставшись снаружи. Он не станет прятаться, он солдат, он должен воевать. Резко развернулся и рванул к ближайшему саду. Мерзкий свист надавил на уши. Взрыва Клаус не услышал...
***
После налёта тишину страшно спугнуть. Короткая сирена — отбой. Зинаида не спешила. Тщательно укутывала Василия, застегивала пальтишко Инны. Люди выходили медленно, старались не шуметь, у выхода раздавались глухие возгласы и сдавленные всхлипы. Убедившись, что дети готовы, Зинаида поднялась. Нога болела, но это не волновало. Соседка одолжила тапки из своего узелка. У выхода первой вскрикнула Инна, уткнулась в подол. Только тогда Зинаида увидела шинель... Рядом с выходом лежало тело того самого офицера вермахта, без головы...
***
В Людвигсбурге в семье мясника Виббеля был праздник: получили письмо от сына. Он сообщал, что жив и здоров, что скоро будет дома, потому что закончится война. Письмо читали несколько раз. Для себя, для соседей, для редких покупателей в лавке. Даже чужие хорошие новости были всем интересны, радостны и приятны.
***
Зинаида накормила и уложила детей, промыла и перевязала ногу. Всю ночь перед потемневшими иконами она молилась об упокоении души и о прощении всех грехов неизвестного ей офицера немецкой армии...
Пасха наступила через три дня. Молились о мире и в Даугавпилсе, и в Людвигсбурге.