Автор: Нуриддин ИСМАИЛОВ
Приключенческо-детективный роман
(Третая часть)
Граница
...Проснулся я поздно, голова трещала. Казалось, кто-то невидимый сидел внутри и молоточком стучал в виски. Полежав с закрытыми глазами, я незаметно, под убаюкивающее покачивание поезда, снова заснул. Мне приснилась Анна. В белом платье она была похожа на ангела. Обняла и поцеловала. Глаза ее были полны слез. «Собирджан, милый. Меня больше нет на этой земле. Я пришла к тебе попрощаться, прежде чем взлечу на небеса. Только не забывай меня! А сейчас, милый, быстрее просыпайся, просыпайся...». Сказав это, она растворилась. Я рывком сел и оглянулся вокруг. Света, сладко посапывавшая на моей груди, испуганно вскочила.
— Что случилось? – она еще была вся во власти сна и полученного ночью удовольствия.
— Ничего, ничего, — успокоил я ее. – Ты спи. Просто поезд сильно дернуло, вот я и вскочил.
Сказав это, я встал и, взяв из сумки полотенце, вышел из купе. Хорошенько полил себя водой из умывальника и почувствовал, что постепенно прихожу в себя. Проводник, увидев меня, сделал понимающее лицо и с глупой ухмылкой кивнул в сторону нашего купе:
— Как поездка? Не сильно они тебя утомили?
Я ничего не ответил и только посмотрел на него.
— Ладно, друг. То, что ты нашел себе место, – это хорошо, — лицо его уже приняло серьезное выражение. – Скоро польская граница. Будь осторожен.
Лихорадочно обдумывая возможные варианты, я двинулся вдоль вагона. В купе, сидя друг против друга за приставным столиком, девушки о чем-то оживленно беседовали, но при моем появлении сразу замолчали.
— Эрик, ты спортсмен? – первой нарушила молчание Света.
— Нет, а что? – ответил я, удивленный ее вопросом.
— У тебя спортивная фигура. Да и походка тоже. Ты знаешь, что такие мужчины нравятся женщинам?
— К сожалению, не знаю. Потому что до сегодняшнего дня еще не бывал с женщиной, — мне уже стала порядком надоедать эта тема.
— Так я тебе и поверила, — Света блаженно вытянулась на постели. – Уж я-то точно знаю, на что ты способен. Посмотри на меня – после вчерашнего даже встать сил не осталось, — сказав это, Света озорно подмигнула Ольге.
— Вот значит как. Вчера вы меня напоили, а сами развлекались, но сегодня ты от меня просто так не отделаешься, — Ольга игриво посмотрела и погрозила мне пальчиком. После этих слов обе девушки принялись о чем-то шептаться, временами поглядывая на меня и прыская со смеху. Мне же было совсем не до веселья. В голове пульсировала только одна мысль: «Как спрятаться и незаметно пересечь границу?» Не находя выхода, я машинально взял со стола чайник и собрался было выйти, когда вдруг Света, жеманясь, сказала Ольге:
— Надо бы сходить умыться, да сил нет.
Туалет! Вот единственное место в поезде, где можно попробовать спрятаться. Ведь во время стоянки он всегда заперт. Что ж, это хоть маленький, но все же шанс избежать встречи с пограничниками. Надо было торопиться. Пообещав принести девушкам чай, я быстро вышел из купе. Положил чайник за титаном и открыл дверь туалета. Минуту спустя в двери щелкнул замок: это проводник закрыл дверь туалета на ключ. Состав уже замедлил ход и, дернувшись пару раз, остановился. Рядом с вагоном послышался разговор двух людей. Спустя минуту они уже поднялись в вагон и о чем-то переговаривались, стоя у двери туалета. Затем к ним присоединился и голос нашего проводника. Я быстро встал на умывальник и, упираясь обеими ногами и руками в стенки кабинки, быстро, словно паук, взобрался к самому потолку. В это время в замке повернулся ключ, дверь приоткрылась и в туалет просунулась голова проводника. Я затаил дыхание. Сердце билось так, что, казалось, стук его разносится по всему вагону. Однако пограничники, на мое счастье, не стали проверять туалет. Поговорив о чем-то с проводником, они двинулись в глубь вагона. Я провисел так, прилипнув к потолку, пока состав не тронулся с места и не набрал скорость. Затем, дождавшись, когда проводник отомкнет замок, спрыгнул на пол и вышел в коридор. Заглянул за титан. Чайника там не оказалось. “Куда он мог деться? Может, девчонки забрали?” – подумал я и направился в купе.
— Куда ты пропал? – в притворном гневе сдвинув брови, спросила меня Света.
— Да так, прошелся по перрону, с поляками пообщался.
— А где чайник? – встряла в разговор Света.
Я пожал плечами и как можно небрежнее спросил:
— А что, разве вы его не забрали?
— По-моему, ты его подарил своим польским друзьям, — рассмеялась Света. – И мы теперь умрем от жажды, правда, Оля?
Чайник стоял на столе в купе у проводника. И когда я вошел, он, не сказав ни слова, молча кивнул на него.
Вечером мы втроем снова отправились в вагон-ресторан. Немного выпили, поболтали. Вернувшись в купе, Света, сославшись на головную боль, сразу легла и отвернулась к стене лицом, накрывшись с головой одеялом. По активности, которую сразу проявила в отношении меня Ольга, я понял, что девушки заранее договорились: на вечер и оставшуюся ночь Света великодушно уступила меня... Не скажу, что мне это не понравилось...
Проснулся я среди ночи, часа в три. Снова мне приснилась Анна. Вид у нее был обиженный. Попросив меня больше не спать с девушками, она сказала: “Просыпайся, тебе сейчас придется очень трудно”.
Я быстро оделся и узнал у проводника, что через десять минут состав подойдет к нашей границе. Удача ли сопутствовала мне до сих пор или Анна, мой ангел-хранитель, помогла, но границу я пересек благополучно, опять прилипнув к потолку в туалете.
В Брест мы приехали часов в восемь утра. Довольный, что наконец-то добрался до родины, я сидел и наблюдал за девчонками, суетливо копошащимися с вещами. И только удивленный голос Светы, выглянувшей в окно, заставил меня вздрогнуть.
— Что-то случилось, — сказала она. – Смотри, весь перрон оцеплен милиционерами. Ого, да у них автоматы, — в голосе ее явственно прозвучала тревога.
Света вместе с проснувшейся Ольгой прилипли к окну и, не отрываясь, смотрели на перрон.
— Такого я еще не видела, — удивленно протянула Ольга.
Я мгновенно взмок. Пот противными ручейками потек по спине...
Глядя в окно на прохаживающихся по перрону людей в голубой форме, я прикидывал свои возможности. Ясно было одно — открыто выйти с девушками из вагона я не смогу. Судя по тому, как внимательно менты вглядывались в лица мужчин, выходящих из вагонов, а у некоторых проверяли документы, им, скорее всего, было хорошо знакомо мое лицо. Инструктируя, им, разумеется, раздали мои фотографии. И хотя я не знал точно, меня ли они ищут, чутье все же подсказывало, что просто так из этой ситуации мне не выпутаться.
Сославшись на неотложное дело к проводнику и пообещав девушкам, что догоню их позже, я остался в вагоне. Вскоре последние пассажиры сошли на перрон. Вагон опустел. Стараясь быть незамеченным, я стоял и продолжал следить за происходящим за окном. Немного времени спустя к вагону подошли два мента. Один из них схватился за поручень и начал подниматься по ступенькам.
Я быстро, стараясь не шуметь, метнулся и затаился в грузовом отсеке над входом в купе. Спустя минуту дверь купе распахнулась.
— Он, что, действительно настолько опасен? – услышал я голос нашего проводника.
— Не то слово. Это крупнейший специалист по убийствам, прошел спецподготовку в особой школе в Америке. Простой смертный с ним не справится, — ответил один из ментов грубым голосом.
Они бегло осмотрели купе, не обратив, на мое счастье, внимания на грузовой отсек. Я лежал, затаив дыхание. Хотя, в случае опасности, я легко бы справился с двумя служивыми и проводником. Только трупы, которые все равно быстро обнаружат, выдали бы им факт моего пребывания в поезде. Город перекроют, и тогда вырваться из него будет практически невозможно. Такой вариант событий меня не устраивал.
Наконец, состав дернулся и тихо тронулся с места. Я осторожно спустился из своего укрытия и выглянул в коридор. Быстро прошел вдоль него и, открыв дверь в тамбур, нос к носу столкнулся с проводником. Увидев меня, он застыл, словно пораженный молнией. В широко открытых глазах читался ужас.
— Ты... это... где ты был? – с трудом проговорил он, пятясь по стенке.
— Представляешь, проспал, — весело улыбаясь, ответил я. – Ты же меня не разбудил. Так что придется тебе остановить машину, мне выходить пора.
— Эти ... ну, в форме. Они тебя искали? – дрожащим голосом спросил он.
– Кто? Я никого не видел, — мне все это уже начало надоедать. — Все – вечер вопросов и ответов закончился. А ну тормози эту телегу!
Видно, в моем взгляде он увидел такую злость и бешенство, что и сам, наверное, не понял, как распахнул дрожащими руками дверь вагона.
— А вот это у тебя здорово получилось, — и быстро спрыгнул со ступенек.
Петляя по незнакомым улицам, я вышел на центральную дорогу. Заметив неподалеку небольшой сквер, зашел и присел на скамейку. Надо было спокойно оценить обстановку и решить, как выбираться из города.
С вокзалом все было ясно, аэропорт тем более отпадает. Оставался только один вариант – попутный транспорт. Решив это, я встал и вышел из скверика на улицу. Вокруг меня бурлила обычная жизнь – по дороге сновали машины, спешили или наоборот безмятежно прогуливались незнакомые мне люди. У каждого были свои дела, свои заботы. И только я один, словно загнанный зверь, метался в поисках выхода.
Неподалеку оказалась автобусная остановка. Народу было мало – человека три-четыре. Никто не обратил на меня никакого внимания. Стоящие рядом двое мужчин что-то оживленно обсуждали. Чисто автоматически повернулся к ним спиной. И тут услышал:
— Да говорю же тебе – полный вокзал милиции... Вот, смотри, и объявления о розыске уже расклеили. Читал? – это стоявший рядом со мной мужик спросил собеседника.
— Нет еще.
— Читай. Смотри, что написано: «Особо опасный преступник». Из тюрьмы сбежал.
В это время подошел автобус. Я не сдвинулся с места. Дождавшись, пока собеседники войдут в салон и автобус отъедет, я повернулся и увидел небольшой, размером с тетрадь, приклеенный к стене лист бумаги. С фотографии в левой части листа на меня смотрело мое собственное, несколько искаженное печатью, но вполне узнаваемое лицо. Справа, вверху, крупным шрифтом было набрано «Розыск». Ниже подробно описывались мои приметы. В конце сообщалось, что разыскиваемый является особо опасным преступником. «Ну все, конец, теперь любой, кто меня опознает, сразу же сообщит в милицию», — подумал я. И все-таки чутье подсказывало мне, что не все еще потеряно. Выйдя на дорогу, я тормознул такси.
— На киевскую трассу, шеф, — я старался не глядеть водителю в глаза.
— Садись, — коротко бросил он.
Видно, не все еще читали развешанные в городе объявления о моем розыске, подумал я, глядя в спокойное лицо таксиста.
По дороге, сидя на заднем сиденье и стараясь не попадать зеркало заднего вида, я попытался разговорить его.
— Что за переполох в городе? Ищут какого-то опасного преступника? – небрежно спросил я.
— Ерунда, — он махнул рукой, словно отгонял надоедливую муху. – Черта лысого они кого-нибудь поймают. И без того других проблем хватает, а тут еще это. Сам посуди – в стране бардак, все разваливается. Перестройка, понимаешь! Так что вряд ли кто-нибудь всерьез будет ловить беглого преступника. – Он помолчал немного, а затем продолжил:
— Прибалты вон как пекутся о своей независимости, отделяться собрались. Неплохо было бы и нам подумать об этом. Сами же объявили перестройку, вот, значит, и надо перестраивать все.
По всему было видно, что тема эта уже давно волнует водителя, и не раз эти свои мысли он уже высказывал в другой аудитории.
– Так что сам посуди, кто в это время будет ловить какого-то беглеца?
Не скажу, что после его слов я совсем успокоился, но все-таки какое-то облегчение почувствовал.
Дальнобойщик
На Киевском шоссе я простоял почти час, пытаясь остановить попутную машину. Собственно, останавливались многие, но всем, им было не по пути. Наконец мне повезло: водитель очередного «КамАЗа» весело прокричал мне, чтобы я влезал в кабину.
— Дорога дальняя, одному ехать скучно, — по-моему, больше меня обрадовался он случайному попутчику.
Саша, здоровый, загорелый водитель, был, как кипящий вулкан. Слова так и сыпались из него.
— Водители, скажу тебе, со временем становятся философами. Знаешь, сколько людей повидаешь за время пути, со сколькими побеседуешь. Опыт-то и прибавляется. Я, например, с первого взгляда сразу могу определить, хороший человек или нет, – говоря это, он не отрывал взгляда от дороги и лишь изредка поворачивался ко мне. – Вот ты, например, неразговорчивый, простой и бесхитростный парень. Правильно? Угадал? – он весело посмотрел на меня.
— Ну, в общем, почти, — мне невольно передалось его настроение.
— Ну, что я тебе говорил? У тебя в Бресте родственники?
— Да. Давно, еще со времен войны здесь остался мой дядя. Совсем уже состарился. Даже не узнал меня поначалу. У него два взрослых сына — один с семьей в Москве, другой в Киеве. А дядя живет с внуком. Жена его давно скончалась. Вот приеду домой, посоветуюсь с отцом да и заберу дядю к нам. – Я очень серьезно и вдохновенно рассказывал Саше сочиненную на ходу историю. Саша внимательно слушал и, кажется, поверил каждому моему слову. Даже пожалел немного моего дядю. После этого мы надолго замолчали, и каждый погрузился в свои мысли.
Я вспомнил родителей, братьев и сестер, наш двор. Вспомнил все, но почему-то, сколько ни старался, никак не мог восстановить в памяти их лица. Мучаясь этим, я незаметно заснул. Меня разбудил Сашин удивленный голос, громко спросивший:
— А это что такое?
Мгновенно открыв глаза, я увидел машину, стоявшую на середине шоссе. Рядом суетились трое мужчин.
— Что случилось? – крикнул в окно Саша.
— Друг, помоги, — один из них, невысокий, плотного сложения брюнет, подошел к нашей машине. – Мотор что-то забарахлил. Мы же трое, как назло, можем только баранку крутить.
Открыв дверь кабины, Саша не спеша сполз на землю. Я тоже выпрыгнул, решив воспользоваться остановкой и немного размяться. Когда я, довольный, вышел из-за деревьев на дорогу, то с удивлением увидел Сашу, стоявшего у машины, и одного из парней с ножом. Второй, тот самый шатен, сжимал в руке пистолет. «Этого нам еще не хватало», — подумал я и, не торопясь, двинулся к ним.
— Шевелись, давай, — рявкнул мне тот, с пистолетом.
Я немного прибавил, на ходу пытаясь оценить ситуацию. В принципе, справиться с ними особого труда не составляло. Только бы подойти поближе. Однако шатен тоже был неглуп.
— Стой! – приказал он, не давая мне подойти ближе. – Ложись и не вздумай дергаться.
Я лег на землю. Подойдя ближе, он внимательно посмотрел мне в лицо.
— Кто ты? – отрывисто спросил он
— Случайный попутчик.
— А не вот этот ли? – сказав так, шатен бросил мне листок бумаги с моей фотографией и информацией о розыске, которую я видел в Бресте.
— Кто это? – я постарался сделать возможно более глупое лицо.
В голове мелькнула мысль, что очень уж быстро они меня поймали.
— А ты сам не узнаешь?
— Нет.
— Хорошо. Выверни-ка на всякий случай карманы, — потребовал он.
— Так там нет ничего!
— Вот мы и убедимся в этом, — и, крикнув «Петька!», жестом указал на меня.
Тот, которого звали Петькой, быстро и умело принялся шарить по моим карманам. Достал две стодолларовые купюры и четыреста дойчмарок.
— Смотри, что нашел, — довольный Петька помахал бумажками.
— У-у-у, — протянул шатен, — отлично. — Он снова внимательно всмотрелся в мое лицо. – Нет. Я не ошибся. Ты именно тот сбежавший убийца, которого разыскивает милиция. Я тебя сразу узнал, — шатен помолчал, разглядывая меня. – Знаешь, сколько обещано заплатить тому, кто поможет поймать тебя? Сто тысяч рублей (по курсу на тот день это составляло что-то около ста пятидесяти тысяч долларов).
— Мужики, в кабине сумка, в ней есть еще деньги. Возьмите их, но только отпустите меня, — я плаксиво заныл.
— Сто тысяч наберется? – глаза шатена разом вспыхнули.
— Что-то около того.
Услышав это, шатен повернулся к Петьке. И сильно ошибся. Я резким ударом подсек его ноги и, не дожидаясь, пока он приземлится, ногой же двинул его по лицу. Он молча рухнул рядом. Схватив его пистолет, я выстрелил в бандита, стоявшего с ножом около Саши...
Пуля проделала аккуратную дырочку у него во лбу. Тот даже пикнуть не успел. Только взмахнул руками и опрокинулся навзничь. Шатену, попытавшемуся встать, я, не раздумывая, всадил две пули в грудь. Насмерть перепуганный Петька упал на колени в пыль, дрожа и икая. В это время к нам подошел Саша. Я не знал, выстрелить в Петьку или все-таки отпустить его. Ведь он мог рассказать обо мне в милиции.
— Оставь его, пусть живет, — Саша положил мне на плечо свою руку.
Я понимал, что отпускать Петьку было опасно, но стрелять в безоружного к тому времени Петьку было как-то не по душе.
Своим «КамАЗом» Саша раздавил и изуродовал стоявшие на дороге «Жигули» грабителей, после чего мы в полном молчании продолжили путь. Так продолжалось примерно полчаса. Лишь изредка тишину нарушал Сашин тяжелый вздох
— Хватит! – не выдержал я его вздохов. – сколько можно?
Саша ничего не ответил, только косо взглянул на меня и опять уставился на дорогу.
— Останови машину, я выйду, — я дернул ручку двери.
— А если не остановлю, что, и меня тоже убьешь? – на этот раз его голос звучал мягче.
— Нет.
— Я и понятия не имел, что посадил в машину особо опасного преступника.
— Ты ошибаешься.
— Но ведь те сказали...
— Сегодня я впервые совершил преступление на территории Советского Союза. До этого я работал только на пользу нашего государства. А теперь оставь меня в покое и больше ничего не спрашивай, — я от злости сорвался в крик.
После моих слов Саша сразу заметно изменился и успокоился и даже принялся мурлыкать себе под нос какую-то мелодию. Не забыл он и поблагодарить меня за помощь.
Петька, которого я не стал убивать, видно, не побежал в милицию, потому что до самого Киева мы доехали спокойно, никто нас не преследовал. На въезде в город Саша остановил машину.
— Куда ты теперь? – спросил он.
— В Москву, а там, если повезет, сяду на поезд и домой, — ответил я
— Сегодня уже поздно. Заночуешь у меня, а завтра с утра я провожу тебя, – помолчав немного, добавил:
— Как-никак, я твой должник.
— Ничего ты мне не должен, — я не ожидал, что голос мой прозвучит так резко. Но все его вздохи по дороге просто достали меня.
— Не обижайся. И не переживай – я тебя не сдам ментам. Все-таки за два дня пути мы с тобой вроде как сдружились. И я верю, что ты нормальный мужик.
В гостях
Я промолчал. Саша понял мое молчание как знак согласия и, развернувшись, погнал машину по узким улицам.
Жил он на окраине города на первом этаже панельной четырехэтажки, в так называемой «хрущевке». Нас никто не встречал. Прихватив из машины вещи, мы вошли в темный подъезд.
На стук в дверь открыла его жена Таня (по дороге он мне многое успел рассказать о своей жизни), радостно обняла его, поцеловала. Меня же, сухо поздоровавшись, пригласила в дом. Едва мы вошли в комнату, как навстречу вышла молодая, лет семнадцати-восемнадцати, девушка и с криком: «Папочка!» повисла у него на шее.
Рассказывая о семье, Саша умолчал, что у него взрослая дочь, да к тому же для девушки ее возраста Саша выглядел намного моложе. Я молча ее разглядывал.
— Пап, а кто это? – глазами указала на меня. У нее был необычайно приятный мягкий голос. Да и вся она была очень красива: ладная фигура, гладкая кожа, голубые глаза. Трудно было бы представить обладательницу подобного голоса менее красивой.
— Познакомься, это мой друг Собир, — Саша указал на меня рукой. – А это моя дочь Алена.
— Очень приятно, — Алена мягко улыбнулась. – Однако, папа, друг твой очень молод. Он тебе скорее в братишки годится.
— Не смотри, что он такой молодой. Голова у него работает намного лучше моей. – Саша весело подмигнул мне. – Он, конечно, не похож на этих твоих друзей, с трудом могущих связать пару слов.
Пока они говорили, Таня быстро накрыла на стол. Во время ужина Саша рассказывал о своих делах в Бресте. Мне было интересно наблюдать за ними. Татьяна, выпив немного с нам, с интересом слушала его. Иногда отчитывала, если ей казалось, что он что-то не так сделал. Само собой, самое активное участие в разговорах принимала и Алена, поминутно встревая в разговор родителей. В общем, в семье царила определенная свобода. Я удивился, когда Алена рассказала отцу о своем парне и когда Саша поинтересовался, куда делся другой, с кем она раньше встречалась. Алена в ответ только махнула рукой. Я представил себе, что случилось бы, расскажи наша девушка своим родителям о том, что встречается с другим парнем, поскольку первый, мол, мне надоел. Да ее тут же прибили бы!
Наконец, сказав, что уже поздно, Саша поднялся из-за стола. Алена проводила меня до комнаты, где уже была приготовлена постель
— Ничего, если я попозже приду и мы поговорим немного? – вдруг спросила она.
— В общем-то ничего страшного. Ну а твой отец не будет ругать, если ты придешь болтать со мной?
— Нет. Разве что скажет, чтобы я не мешала гостю отдыхать, — она беззаботно пожала плечами. – Но я не буду вам надоедать. Захотите спать, я сразу уйду.
— Она повернулась и пошла помогать матери убирать со стола. Я же блаженно вытянулся на кровати. Как оказалось, я все-таки порядком устал, так как стоило мне лечь, как меня неудержимо потянуло в сон.
Прошло, наверное, около часа, когда в комнату вошла Алена. Тихо села на стул около кровати и, думая, что я сплю, осторожно погладила меня по щеке. Я лежал, притворившись, что сплю. Наклонившись, она разглядывала меня. Ее волосы упали мне на лицо и приятно меня щекотали. Алена вздохнула и, решив, что я давно и крепко сплю, встала, чтобы уйти. Я резко схватил ее за руку.
— Куда направилась, девушка? — улыбнулся я.
— Ой! Ну и напугал же ты.
— Не испугалась же ты прийти сюда. Так что и в дальнейшем нечего опасаться, — сказал шепотом. – Волосы твои приятно пахнут. Всю жизнь бы вдыхал их аромат.
— Я сюда пришла не для того, чтобы ты нюхал мои волосы.
— А для чего?
— Просто поболтать. Ты какой-то интересный и скрытный. А мне нравятся ребята, в которых есть что-то таинственное, — она продолжала меня разглядывать.
— Так о чем же ты хочешь поговорить со мной? – Я снизу вверх посмотрел на нее.
— Обо всем. Мне нравится разговаривать с ребятами, узнать, о чем они думают. У меня много друзей среди мальчишек. Я с ними, наверное, обо всем переговорила.
— Я никогда не думал об этом. Я, например, до сих пор не знаю образа мыслей женщин. Да и не узнаю до конца, наверное. И потом – зачем это надо? Все равно узнать человека до конца невозможно. Поэтому поговорим о чем-нибудь другом.
— О чем, например?
— А о чем говорят молодые люди, оставшись наедине ночью?
— О любви.
— Так давай о любви и поговорим.
— Хорошо. Тогда скажи, как зовут твою девушку? Она очень красивая? — Алена с любопытством уставилась на меня.
— Если я скажу тебе, что у меня нет девушки, ты поверишь?
— Ни за что. Этого не может быть. Ты же симпатичный парень, а таких девушки любят.
— К сожалению, не всех. Видно, я им не приглянулся. Даже не обращают внимания.
— Я же обратила.
— Ты...ты ошибаешься.
— Нет...
Наши глаза встретились. Полная луна освещала бледным светом комнату. Поэтому я хорошо видел ее глаза и прочитал в них все, что она не сказала. Некоторое время мы не отрывали взгляда друг от друга. Потом Алена осторожно пересела ко мне на кровать. Лицо ее приблизилось. Наконец, я почувствовал вкус ее мягких губ...
Немного отдышавшись, я понял, что не должен дать событиям углубляться. Что потом скажет Саша? Какими глазами мне потом на него смотреть? По тому, как я отклонился, Алена все поняла. Секунду она смотрела на меня, а затем сказав: «Дурак!» и залепив звонкую пощечину, выскочила. Комната ее располагалась рядом с моей, через стенку. Чуть погодя я услышал скрип кровати и приглушенные всхлипывания. Я почувствовал себя виноватым. Хотел даже встать и пойти попросить у нее прощения. Но передумал. Больше, чем ее чувства, меня беспокоило, как я буду выглядеть после всего перед Сашей. Было бы несправедливо по отношению к нему воспользоваться мимолетной слабостью его дочери.
Проснувшись утром, я почувствовал озноб. Тело ломило и горело. Хотел было встать, но, ощутив головокружение, передумал. Так я пролежал, пока в комнату не вошла Алена. Сказав чужим голосом «Завтрак готов», она развернулась, чтобы уйти, но, взглянув на меня, тревожно спросила:
— Что случилось?
И уже сама подошла и положила руку мне на лоб.
— Что-то голова немного болит.
— Да у тебя – температура, — сказала она и выбежала из комнаты.
Спустя минуту она вернулась вместе с родителями.
— у него высокая температура, — сказала Таня, пощупав мне лоб и обращаясь к мужу. — Ничего, сейчас сделаю ему укол — и ему сразу полегчает.
— Вчера было очень жарко. Мы здорово взмокли. Окна в машине, естественно, были открыты, вот его и продуло, — определил Саша.
— А ты мог прикрыть их немного? Знал же, что он может простыть, — выговорила ему Таня.
— Да говорил я ему, чтобы он прикрыл окно, — начал оправдываться Саша, — только уж очень упрямый.
Температура спала только к вечеру. Алена, несмотря на то, что я вроде как обидел ее вчера, не отходила от меня ни на шаг. Приставила к моей кровати стул и положила на него обед. К счастью, Таня, как оказалось, -доктор. Сделав мне несколько уколов, быстренько нормализовала температуру, так что к вечеру я встал с постели.
Вечером мы неплохо посидели. Я даже немного потанцевал с Аленой. В один из моментов, приблизившись ко мне, она прошептала на ухо: «Я люблю тебя».
— Ты же говорила отцу, когда мы приехали, что у тебя теперь другой парень, — шепотом ответил я ей.
— Это так, ерунда. Я его не люблю. Просто понравились некоторые его мысли и образ действий. Это ведь не любовь.
Ночью ко мне пришла Алена. Она была в ночной сорочке и в темноте напоминала ангела. Она в отличие от прошлой ночи, отбросив всякое стеснение, сразу обняла меня. В этот раз я и не стал сдерживать себя...
Мы лежали и тихо разговаривали. Утомленная любовными ласками, Алена, положив голову мне на грудь, тихо попросила:
— Не уезжай. Я не смогу без тебя. Будешь жить у нас. Отец тебе найдет работу. Мы создадим свою семью. Ты никогда не пожалеешь об этом.
Я не мог обещать ей ничего. Как бы то ни было, я должен добраться до дома, увидеть своих родителей. Ведь они уже заждались меня. Бедная мама, наверное, все глаза выплакала, дожидаясь меня. Но и Алене надо было что-то сказать, как-то успокоить и смягчить горечь отказа от совместной жизни с ней. Честно говоря, она мне понравилась. С Анной и теми двумя девушками из поезда я был только потому, что просто выполнял их желания. Ни одна их них не задела мое сердце. Алена же...
— Почему ты молчишь? – Алена оторвала голову от моей груди и посмотрела в мои глаза. – Скажи, ты останешься со мной?
— Не знаю. Я не могу сейчас тебе обещать что-то. Сначала мне надо съездить домой...
— Знаю, потом ты уже не вернешься. В прошлом году моя подруга полюбила одного парня из Бухары. Он здесь служил. Он тоже обещал вернуться, но, как уехал домой, так и не вернулся. Подруга долго переживала, а он ей даже одного письма не написал. Поэтому я и не верю, что, уехав, ты вернешься обратно, — сказала Алена и вновь положила голову на грудь.
Я молчал. Ведь Алена по существу прочитала мои мысли. Я действительно не собирался возвращаться назад. Поэтому и молчал, не зная, что сказать. Вздохнув несколько раз, она продолжила:
— Я понимаю тебя. Трудно полюбить человека после двух дней знакомства. В конце концов ты же мне ничего не обещал. Может быть, ты и прав, что поступаешь так.
Я продолжал молчать и лежал, закрыв глаза. Хотелось выбросить из головы все проблемы и ни о чем не думать. Однако сделать это не удавалось. Голова моя была забита мыслями о возвращении домой и трудностями осуществления этого.
Утром я проснулся раньше всех. Алена безмятежно посапывала рядом. Собрав вещи, я присел рядом с кроватью и стал разглядывать ее лицо. Вообще-то ее надо было разбудить. Заметь родители девушки, что она ночевала со мной в одной постели, создались бы совершенно излишние для меня трудности. Да и перед Сашей было бы неудобно.
В течение получаса я разглядывал ее лицо, пытаясь запомнить изогнутые дугой брови, длинные и пушистые ресницы, гладкую шелковистую кожу на лице. Потом, услышав шарканье ног в соседней комнате, все же потряс ее плечо, пытаясь разбудить. Поначалу она немного блаженно помурлыкала, но затем внезапно, словно вспомнив что-то, вскочила.
Снова поезд
Я рассчитывал добраться до Москвы на попутной машине, так же, как и добирался до Бреста. Но Саша отговорил, сказав, что добираться машиной очень опасно – на трассе шныряют многочисленные группы рэкетиров.
— Лучше тебе поездом, — твердо посоветовал он.
На вокзале, прощаясь, Алена, не скрываясь от родителей, обняла меня и расплакалась. «Хоть для вида пообещал бы, что вернешься», — упрекнула она меня сквозь слезы. И только чтобы успокоить, я обещал ей, что вернусь...
Моими соседями по купе оказалась пожилая пара. Я, уставившись в окно, разглядывал все проносящиеся леса и поляны, старик же не уставал ворчать и критиковать сегодняшние порядки.
— Всех их там, наверху, надо расстрелять, — он яростно, словно шашкой, рубил рукой воздух. – Развалили все государство. Обещают, что через пять-шесть лет обеспечат всех отдельными квартирами. Да где они их возьмут, когда все насквозь прогнило?! – в возмущении сведя брови, обращался он к старушке. Та, слушая его, не соглашалась и, перебивая его, в свою очередь, не менее убежденно защищала сегодняшний строй.
— Да я от этого государства за свой труд, знаешь, какую большую пенсию получаю? – в свою очередь, чуть не переходя на крик, вопрошала она. И, ища поддержки, смотрела на меня. Постепенно страсти накалялись. Старик, распаляясь все больше, уже перешел на откровенную ругань. В свою очередь, и старушка, видно, вспомнив свою боевую молодость, с разгоревшимся взглядом давала ему отпор. Казалось, еще чуть-чуть – и она начнет колотить его. Чтобы хоть как-то прекратить разгоревшийся спор и отвлечь супругов, я торопливо и радостно закричал:
— Смотрите, смотрите!
Оба моментально повернулись ко мне:
— Что? Что случилось?
— Олень. Вон, видите? На краю леса!
— Ого! Вот это да! Смотри, как он скачет! – старик не отрывал взгляда от леса.
— Что ты дергаешься? Оленей не видал, что ли? – выговорила ему не остывшая еще от спора старуха.
— Все-таки красиво он скакал, — проговорил я, пытаясь оправдаться за то, что прервал их.
— Э, не поймешь эту современную молодежь, — ни к кому не обращаясь, — сказал старик. – Чуть что – восторженные крики. – Затем, посмотрев на меня, недовольно спросил:
— Что торчишь у окна? Отойди. Весь свет закрыл!
Я не стал с ним спорить и, взобравшись на полку, попытался уснуть. Да где там! Помирившись со старухой, старик схватил газету и принялся громко читать, по ходу чтения статьи комментируя язвительными замечаниями.
Вначале я не прислушивался к тому, что читал старик, но внезапно напрягся, когда он, обращаясь к старухе, громко сказал:
— Смотри, вот еще про одного бандита написали, — и принялся читать ей информацию о моем розыске. Свесившись со второй полки, я посмотрел на них. Старик уже перевернул газету, и на обращенной ко мне стороне я увидел свою фотографию.
«Только этого мне сейчас не хватало», — подумал я. Теперь еще придется прятать лицо и от этих стариков.
Часов пять, наверное, я пролежал на своем месте. За это время старики не раз обновляли свой спор. Наконец, выдохлись и легли на свои места. Я, прихватив полотенце, вышел из купе. Когда я вернулся, старик к моему удивлению, снова листал газету. Повернувшись к нему спиной, я уже собрался было влезть на свою полку, как он тоном строгого учителя спросил:
— Тебя как зовут?
— Ахмад, — резко ответил я, не оборачиваясь.
-Ахмад так Ахмад, чего ты злишься на меня, — старик уставился поверх очков и, ткнув в газету, примирительным тоном сказал:
— Просто ты очень похож на этого бандита.
— Какого? – спросил я наивным тоном и с деланным интересом посмотрел на газету.
— Похож ведь? – старик внимательно, сравнивая меня с изображением в газете, рассматривал меня.
— Г-м-м. Вроде и похоже, да только я не Собир. И потом я не узбек, а татарин. Могу и документы показать, если не верите.
Старик недоверчиво посмотрел на меня, но ничего не сказал. Затем лег и, уткнувшись в подушку, закрыл глаза.
Через два дня мы подъехали к Москве. После той перебранки, старики, на удивление, больше не ссорились и даже почти не разговаривали друг с другом. Глядя на это, я не мог понять причину их внезапной молчаливости. И только добравшись до цели, я понял это. Выглянув в окно, я увидел, что перрон, как и в Бресте, забит снующими и внимательно разглядывающими проплывающий мимо них состав. На шее у каждого висел автомат.
«Ах ты, старая вонючка, успел-таки донести на меня!» — дошло до меня и я со злостью посмотрел на него. Старик мелко дрожал и почему-то сидел, уставившись взглядом куда-то в живот старухе. Сжав от злости зубы и не говоря ни слова, я вышел из купе. Старик что-то там закричал мне вслед, но я был не в том состоянии, чтобы прислушиваться к его крикам. Быстро прошел в конец коридора. Открыл дверь в тамбур и столкнулся со стоявшим там проводником. Увидев меня, проводник побледнел. Теперь уже скрываться не было смысла.
— Открой дверь, — я угрожающе надвинулся на него, сжав кулак.
— Я не виноват, — проводник умоляюще вытянул вперед руки.— Это старик сказал бригадиру о тебе, а тот уже сообщил в милицию. Я вообще ничего не знал... Я... У меня двое детей... один...
— Открой дверь, сволочь! – прорычал я, не в силах сдерживаться, — а то ты их больше никогда не увидишь.
Дрожащими руками проводник торопливо сунул ключ в замок и открыл дверь вагона. Поезд потихоньку замедлял ход. Оглядевшись, я спрыгнул со ступенек.
Сбежа-ал! – закричал за моей спиной проводник. Менты, ожидавшие, когда состав остановится, моментально повернулись на крик...
Облава
Я спрыгнул со ступенек, но успел пробежать метров двадцать, когда увидел, что навстречу мне бегут четверо здоровых милиционеров. С двух сторон и сзади приближались еще несколько человек в форме. «Будь что будет, свалю тех, что впереди, и прорвусь», — мелькнула в голове отчаянная мысль. Но один из бегущих мне навстречу вытащил пистолет и громко скомандовал:
— Стоять! Ложись! Лицом на землю! – и в подтверждение серьезности команды поднял руку и направил ствол пистолета на меня.
Я остановился. Выбора не было. Стоило не подчиниться, как они тут же расстреляют меня. Я лег, как было приказано, лицом на землю. Немедленно сзади навалились три или четыре человека. Кто-то заломил мне руки назад, кто-то быстро начал шарить в карманах. Убедившись, что там ничего нет, один из обыскивающих с досады пнул меня в бок, затем рывком меня подняли на ноги. Окружив, мои преследователи с любопытством рассматривали меня. По их лицам было видно, что они довольны поимкой. Что ж, радуйтесь, подумал я, это недолго продлится.
Меня затолкали в машину. Охрана, выставив с двух сторон автоматы, не сводила с меня глаз, пока мы не приехали в тюрьму, так что бежать по дороге не было никакой возможности. Рухнула, казалось бы, моя надежда добраться до дома. Зря я послушался Анну. Надо было все-таки затаиться, переждать, когда обо мне немного забудут, и тогда только пробираться домой. Теперь же я вряд ли вообще попаду к своим.
Погруженный в эти мысли, я не заметил, как мы подъехали к воротам тюрьмы. Во дворе столпились охранники и с любопытством меня разглядывали.
— Тоже мне специально подготовленный диверсант. Простого хулигана поймать и то было бы сложнее! – донеслась до меня похвальба одного из охранников.
Спустя два часа дверь камеры отворилась, и два тюремщика приказали мне выходить. «Неужели расстреляют?!» — мелькнула мысль. Но я ошибся. Меня привели в просторную комнату. За столом сидел здоровый, с густыми рыжими усами полковник. Что ж, решил я, посмотрим и по возможности воспользуемся ситуацией.
Полковник встал из-за стола. На этот раз он уже не показался мне таким здоровым: оплывшие мышцы, отвисший внушительный живот. Он, улыбаясь, разглядывал меня, а затем, похлопав по плечу, произнес:
— Эх, дорогой мой, знал бы ты, как мы по тебе соскучились!.. С ног сбились, разыскивая. Ну, садись, побеседуем немного. Ты не возражаешь?
— У меня руки в наручниках, так что я лучше постою, — я не сводил с него глаз, пытаясь с помощью гипноза воздействовать на его психику.
Результат сказался через минуту: полковник приказал охраннику освободить мне руки. Не успел он отомкнуть мне наручники, как я ребром ладони сильно ударил его по горлу. Бедолага только странно хрюкнул и, схватившись за горло, повалился на пол. Полковник с неожиданной прытью бросился вперед и попытался свалить меня ударом ноги. Я уклонился и, пока нога его была в воздухе, что есть силы ударил его в незащищенный пах. От дикой боли он со стоном скорчился на полу. Караульного, попытавшегося подняться, я окончательно «успокоил», ударив пяткой в висок. Не теряя времени, связал охранника полковничьим ремнем. Полковника же, подтянув, приковал наручниками к батарее. А чтобы он не создавал мне проблем, ударом по затылку отключил и его. Надо было быстрее выбираться отсюда, ведь в любой момент в комнату могли войти. Я быстренько переоделся в форму охранника. Это в любом случае поначалу поможет мне выбраться отсюда.
(Продолжение следует)