Подходим к Петропавловску-на-Камчатке. До берега ещё далеко, и сразу не поймёшь, земля это или крутой морской вал, или тучка, внезапно возникшая на горизонте.
А капитан нашего парохода, вглядываясь в ещё смутные, но давно знакомые ему очертания, уже называет имена сопок. На вершинах сопок облака. Иногда облака опоясывают склоны, и тогда горные вершины будто плавают в них.
Если вам доведётся быть в этих местах ранним зимним утром, при восходе солнца, вы увидите — сопки переливаются розовым светом. В июльский ветер после заката вас поразят безконечная голубизна и какая-то особенно кристальная прозрачность воздуха.
Пароход подходит всё ближе к берегу. Уже отчётливо видно, как слева упирается в синее небо Кроноцкая сопка; на её острой вершине сверкает белый снег, внизу зеленеет лес. Справа, в голубой дали, — тёмные контуры плоского мыса. Впереди — вечно дымящиеся тёмно-серыми клубами Авачинский вулкан и Корякская сопка.
«Три брата», три высокие скалы открывают вход в Авачинскую бухту. У этих скал вечный рокот моря: в тихую погоду мерный накат холодной воды, в шторм — бурный, кипящий, яростный.
Наш капитан утверждает, что Авачинская губа — одна из самых приветливых гаваней мира. Здесь скрещиваются большие морские дороги. Сюда, в Петропавловскую незамерзающую гавань, круглый год заходят океанские транспорты. Здесь швартуются суда, застигнутые штормом в районе Камчатки. Отсюда уходят на рыбные промыслы катеры, сейнеры, шхуны.
Петропавловский порт встречает нас своим обычным деловым оживлением. У причалов стоит несколько крупных кораблей. Мощные краны захватывают в трюмах огромные ящики и плавно несут их на берег. Освобождённые трюмы заполняют рыбой, консервами, красной икрой, пушниной. У дальних причалов выгружают сахалинский уголь. В воздухе — перекличка гудков, лязг якорных цепей, тяжёлые вздохи паровых котлов, чёрный дым, взмахи высоких кранов. А вокруг, на береговых холмах — каменная берёза и низко стелющаяся камчатская рябина: она дает не горькие, а какие-то кисло-сладкие ягоды. В бухте идут соревнования вёсельных шлюпок и парусных яхт. На берегу с вёдрами в руках с деловым видом суетятся ребятишки. Они собирают выброшенную прибоем мелкую рыбёшку: она пойдет на корм ездовым собакам — этим верным друзьям камчадалов.
Петропавловск-на-Камчатке живёт морем, его вчерашний и сегодняшний день, всё его будущее неразрывно связано с океаном.
Петропавловцы свято чтят память моряков, основавших и прославивших их родной город. В центре города, на Ленинской улице, за решётчатой оградой стоит памятник из чёрного мрамора с цветком лотоса на чугунной колонне. Это память о смелом русском моряке Витусе Беринге: в 1740 году сюда под его командованием подошли корабли «Св. Пётр» и «Св. Павел», и здесь Витусом Берингом был основан город Петропавловск.
На вершине Никольской сопки, что по соседству с портом, в Парке Культуры и отдыха, выше берёз поднимается, сверкая позолотой, памятник русским матросам, отбившим в 1854 году налёт на Петропавловск соединённых сил англо-французской эскадры.
У подножья сопки, в уютном сквере, увенчанный пятиконечной звездой, стоит строгий обелиск из серого камня. Это памятник советским морякам, освободившим Курильские острова от японских захватчиков. И самым посещаемым отделом Петропавловского музея являются залы, где выставлены образцы японского вооружения, взятого в боях на Курильской гряде.
Петропавловск, ещё недавно очень скромный, небольшой северный городок, за последние годы стал буквально неузнаваем. И не только потому, что новой жизнью зажила советская Камчатка и далекий Чукотский край. Город вырос в значительной мере потому, что оживлёнными стали ещё недавно тихие морские дороги Дальнего Востока — и на перекрёстке этих дорог стоит наш Петропавловск.
С гордостью показывают петропавловцы свой Драматический театр, многоэтажный Дом Советов, новые здания радиокомитета. Морской и рыбный техникум, педагогическое училище и фельдшерская школа готовят кадры для всей Камчатки.
Советскому Петропавловску тесно в его прежних городских границах. Он уже давно вышел за их пределы. Своими кварталами город почти соединился с рабочими посёлками, к которым раньше добирались только по тропкам через густой лес.
На месте недавних зарослей стланика и каменной берёзы вырос новый городок портовиков — Красная сопка. И на улицах Петропавловска, которые начинаются и кончаются в лесу, всюду видны расчищенные площадки для фундаментов жилых домов, гостиниц, школ.
Впереди у петропавловцев непочатый край работы. Надо разбить Приморский бульвар — он на несколько сот метров протянется вдоль берега залива. Рядом с Парком культуры и отдыха решено построить новый стадион — он встанет амфитеатром на склонах Никольской сопки, откуда открывается прекрасный вид на Авачинскую бухту. Наконец, надо посадить тысячи деревьев на улицах, во дворах и скверах, украсить город тенистыми аллеями.
Когда вы ходите по улицам Петропавловска, вы ни на минуту не в состоянии забыть, что это — морской порт. Где бы вы ни были в городе, отовсюду видны высокие стрелы портовых подъёмных кранов. На городских окраинах, где рыбацкие домики взбираются на сопки, между деревьями растянуты сети и неводы для просушки. И даже в центре города, на главной улице, рядом со зданием областного комитета партии вы увидите в вечернее время огни морских сигналов, которыми город встречает гостей с океана.
В каждом советском городе есть знатные люди, которыми гордятся их земляки. И всегда город кладёт отпечаток на профессии этих людей. Один из них, лауреат Сталинской премии Н.Ф. Чернигин, прославил Петропавловск крупным новаторским изобретением в рыбной промышленности.
Шли годы Великой Отечественной войны. Страна требовала от дальневосточников больше рыбы для фронта. Надо было прежде всего механизировать выгрузку рыбы из судна на берег. И вот тогда-то в Петропавловске и родился знаменитый «рыбосос Чернигина».
Я видел рыбосос в работе. К плоту у рыбной пристани подошёл кунгас, переполненный свежим уловом. Из трюма кунгаса на берег был переброшен широкий шланг. Включили мотор — и тотчас же из шланга хлынула мощная струя воды, в которой сверкали серебристые тела рыб. Вода стекала в море, а на плоту стремительно вырастала гора свежей рыбы. При мне за три минуты насос выгрузил пятьдесят центнеров кеты.
Совершенствуя своё изобретение, Чернигин создал спаренную установку из двух рыбососов, удобную для выгрузки рыбы в неспокойную погоду, когда сильный прибой мешает рыболовным судам подходить к берегу. Схема этой установки очень проста. Первый рыбосос, установленный на кунгасе, укреплённом якорями за прибойной волной, перекачивает рыбу в трубы, проложенные по морскому дну. Второй рыбосос перегоняет рыбу на берег или на приёмный плот комбината.
На этом не остановилась мысль неутомимого изобретателя. Он разработал систему гидрожёлобов и транспортёров, которые позволяют доставлять рыбу прямо к месту её обработки — в производственные цехи комбинатов и консервных заводов. Так в далёкой камчатской столице впервые был создан поточный метод производства в рыбной промышленности.
Сегодня рыбосос Чернигина работает на каждом рыбокомбинате Камчатки и уже давно переселился отсюда на рыбные предприятия Приморья и Сахалина.
Выдающиеся изобретения советского инженера несколько лет назад пытались перехватить американцы. Некий мистер Ченнел, в руки которого попал советский журнал «Рыбное хозяйство» со статьёй о рыбососе Чернигина, построил такой же насос, дал ему название «пери-джет» и присвоил изобретение себе. Но как бы ни ловчил мистер Ченнел, кража остаётся кражей: рыбосос изобретён советским инженером на советской Камчатке.
Я уезжал из Петропавловска вместе с работником рыбной промышленности. Мы заговорили о рыбососе, о Чернигине.
— Послушайте, над какой увлекательной темой работает Чернигин в своей камчатской лаборатории, — сказал мне собеседник.
Ещё в прошлом веке ученые обратили внимание на явление электротаксиса. Оно заключается в том, что рыба, попадая в электрополе, образовавшееся в воде, стремится к положительному полюсу — аноду. Однако до последнего времени попытки использовать электротаксис в рыбной промышленности ни к чему не приводили: действие электричества на рыбу оказывалось слишком кратковременным, и она уходила. И вот Чернигин после многолетних лабораторных опытов сконструировал установку для электролова без обычных рыболовных сетей. Испытания её показали, что изобретатель нашёл, наконец, то, что так долго не давалось ученым для разрешения дерзкой и смелой идеи. Сейчас он работает в лаборатории над усовершенствованием своей конструкции.