VII
- Рина! Мальчик!
Идите смотрите!
Опрокинул бутылку над стаканом, пустая, полез в пакет, есть ещё, родные. И визор новый, видно отлично. Почти во всю стену. Брал в кредит на двадцать три года. Но кто здесь живёт так долго, идиоты в этом Бере работают. Хотя разве они работают, бумажки перекладывают, дурошлёпы.
Рина! - колотил он в стену.
Спит наверное. Умоталась девчонка.
Жаль не увидит.
На экране маршаллы вчетвером выволакивали бабу из самовольно занятой квартиры. Та кидалась на них орала истошно, вырывалась сучила ногами.
- Рина!
- Что, папа?
Устало стояла девочка в дверях, привалившись плечом к дверному косяку. Руки в мелких порезах. Губы распухли, потрескались.
Фартук в кровавых потёках.
Ринуша, обрадовался, пришла всё же... Звал её посмотреть, что за дети, власть называется! Обнять и плакать, молока им пососать, и то жалко! Надавали бы этой твари по голове, чтобы очки вдавились в лицо и мозги полезли! Разошёлся, чуть не рыдал от сильного желания это видеть. Долго, с наслаждением рассказывал, как нужно бить, чтобы дошло, но чтобы не убить. Убить человека на самом деле легко. Смачно глотал из стакана.
Вдруг показалось, может от выпивки, может калорифер и плита выжгли кислород, примерещилось: на кухне сидит бывшая. Вся сжалась от ужаса, опустила лицо в очках и смотрит в стол, как будто он ей хочет втоптать очки в лицо тяжёлым ботинком. А Ринуша совсем маленькая, грозит из дверного проёма кулачком, поддакивает так её! Мало не покажется!
Хотел встать, не смог, повело, Рина, Рина - всё звал он невнятно, с трудом поднялся на ватные ноги. Шёл, держась за стены, пробиваясь сквозь ватные комнаты, на кухне стол в кровавых ошмётках качался туда-сюда как в замедленной съёмке.
Риинаааа, выл, плыл под потолок растянутый, распятый какой-то голос.
Маальчииик - тогда он провыл, натыкаясь на горбы собственного голоса.
Но и пацана найти нигде не удалось.
Повалился шатаясь, опрокидывая ногами пустую тару. Тёр ушибленную руку. Прошёл к умывальникам. Поплескал в лицо.
Детей не было.
И он сразу понял, почувствовал, ушли. Эта сука сманила их всё же.
Деньгами, или чем ещё, наврала, наобещала как всегда. Сука! Тварь поганая, грязная шлюха!
Зря он не прибил её, не переломал ноги, чтобы сидела на месте. Дал уйти. Нельзя было выпускать эту тварь. Но он ей покажет.
Искал ствол, но не было и оружия. Рычал, выворачивал ящики, швырял тряпьё на пол, колотил в стену.
Потом устал, дёрнул из холодильника ещё бутылку. Надо выпить, успокоиться. Далеко не уйдут.
#жестокий мир