В 1910 году умерла у Кузьмы жена Катерина, так и не поднялась. Как приехали, все болела, высохла вся. Маленькую Сонечку, что привезли еще с Украины, тоже за год до Катерины похоронили. Теперь Катя. Кузьма совсем сдал. Поля только благодаря Даниле обрабатывались. Выпить он тоже был не дурак. Чаще стали приходить сотоварищи, такие же, как Кузьма, на дармовщинку попить, покутить. Скотину, какая была приобретена за эти три год, что-то продал, а что-то зарезал. Уехать он хотел, да с него потребовали возместить расходы за его переезд. Деньги, что были даны за переезд, а это 50 рублей! Пришлось Кузьме еще два года маяться. Землю он полностью отдал Даниле, скотину спустил, да и деньги все истратил. В 1913 году пришел к Даниле говорит:
- Знаешь, кум, я решил поехать домой. Мать пишет, что совсем разболелась, я поеду, посмотрю, что да как, а тебе хочу оставить Степана, твоего крестника, - он повернулся в Марине, - Что ты скажешь?
Так страдальчески смотрел на нее, что она ответила:
- А что мне говорить, он и так у нас уже давно живет. Ты когда его видел? Когда варил ему что-нибудь? Тебе главное, зеньки залить, а о сыне ты вспомнил сейчас, как уехать собрался. Конечно, пусть остается. А то ты его по дороге потеряешь.
Кузьма опустил голову на грудь и слезы выступили у него. Ему было стыдно, больно и безвыходно. Данила глянул на Кузьму, потом на Марину, мотнул головой. Марина без слов все поняла и стала накрывать на стол. Данила положил руку Кузьме на плечо, повернул его к столу, сел напротив, налил по шкалику. Долго сидели, говорили, говорили, выпивали мало. Все больше говорили.
Наутро Кузьма уехал с каким-то мужиком до Оконешникова, а там, на станцию Калачинская. Как уехал, так и канул. Через десять лет только появился, как снег среди лета.
А Степан прижился у крестного отца. Особенно полюбил Марину, как мать. Она его жалела, всегда выделяла, в пример его ставила, особенно меньшим братьям. Степан рос крепким, смышленым парнем. Ходил в школу, окончил четыре класса. Во всем помогал и Марине и Даниле. Как подрос, с Лукьяном и за плугом ходили и на мельнице работали. Марина никогда не обделяла его, как подрос, то одевали его и Лукьяна как парубков.
Данила в свободный часок стал рубить баньку. С соседней деревни чалдон подсказал, как сделать. Вот он и загорелся. К осени поставил баньку и клуню, куда свез все снопы. Весной не успел всю землю, что выделили, вспахать, теперь после уборки усиленно пахал, пока не заморозило. Все удивлялся и восхищался, как здесь все родит, спешит жить, как будто знает, что может не успеть.
В конце мая картошку посадили, а в июле уже молодую подкапывали. Знакомый чалдон Василий приехал к нему. Увидел, как Марина чистит старую картошку и говорит:
- Мы уже две недели, как молодую едим.
- А я выкопала несколько кустов, а там две-три картошки еще можно взять, а остальная только завязь.
- Да ты что! Кто ж ее копает? Пошли, покажу, - взял ведерко и пошел в огород. Присел под кустом картошки, подсунул руку под куст, вытащил две картошины. Одна как куриное яйцо, а другая побольше. То место, где он рылся, прихлопнул покрепче, присыпал с боку земли и перешел к другому кусту.
Марина стояла, смотрела и ахала от удивления, а Василий пояснял:
- Ты под куст руку просунь, выбери покрупнее, и опять куст поправь, мелочь еще расти будет.
Набрал он так почти полведра.
Да, удивительная земля в Сибири, все растет здесь очень быстро. Вот и хлеб, посеял в мае, а в конце августа убрал. Урожай хороший. Мука желтая, маслянистая, а какой хлеб выпекается!
Данила подкупил летом стригуна трехлетку себе и уже рабочую кобылу. Купил лобогрейку, так что сена заготовил много, и хорошего, под дождь не попало. Помог и Кузьма с сенокосом. Успел весь свой надел вспахать. В пахоте помог чалдон Василий, он работал на хозяина в Оконешникове, а в свободные дни приезжал в гости к Даниле. После обмолота, зерно надо было везти на мельницу в Кабановку, там тоже село с переселенцами, но там уже и местное население было до них. Вот и была там ветряная мельница. Оставил Данила пшеницу на семена, оставил для скота, а остальное смолол. Посчитали с Мариной по вечерам, сколько надо для себя, а излишки продали. Так и пошел запас денег. Подъемные деньги еще не все были потрачены. На осень купили лес, и за зиму поставил мельницу на взгорке между Красовкой и Миргородкой. К Красовке поближе.
Когда зима уже вошла в свои права, привезли ему с Урала камень для жерновов. Так что к весне была готова ветряная мельница. А еще через год поставил дом в Красовке, добротный, рубленный, большой пятистенок. Семья увеличилась, подрастали еще две дочурки, Настенька и Маруся, да в люльке копошился сын Васенька.
автор Нечиталенко Нина