Несколько лет подряд я разыскивала своих дедов, погибших на фронтах. Привожу небольшой фрагмент письма о найденной истории моего деда Ивана Ефимовича Воробьёва:
"...Насчет деда Ивана: вывод, приблизительно, такой. Он из народного ополчения, где были сформированы лыжные батальоны. Они воевали в 33 армии, но не понятно, были ли в ее составе. Потому что потом, уже в Смоленской области, был издан приказ, включить их в полки 33 армии - 22 лыжный батальн в 110 Стрелковый полк, 23 лыжный батальон в 222 СП.
А потом, уже после гибели 33 Армии, их расформировали. Расформировывать, собственно, было уже некого.
В Вязьме их численность в 24 была 218 чел, к Износкам осталось 52, кажется, чел. После Износков, возможно, осталось только понятие, что они были. Армия погибла. (33-я Армия сформирована в Московском военном округе в июле 1941 года), после гибели Ефремова вышли из окружения не более 300 человек. Все.
Эти остатки вошли в состав 43 армии. На том направлении, где был дед (Смоленско-Вяземском) воевали 50, 43, и наша, 33 Армии. Я видела могилы, где захоронено по 50 тысяч, на Зайцевой горе, например, в Борках тоже. Там еще больше.
В Армии царил страшный беспорядок, многие подразделения остались без командиров. В частности, оба лыжных батальона.
Т.е., русский народ, брошенный в жерло войны, до зубов вооруженных врагов, продолжал воевать, оставаясь без командования, почти вслепую. Не стала бы я приписывать победу генералам. Народ воевал.
Который эти генералы, порой, предавали.
Ефремов, Рокоссовский - пример ума и мужества, что бывало в те дни не всегда со стороны руководящего состава.
Жуков народ не щадил вообще.
Итак, дед, в составе нескольких бойцов лыжного батальона (23 из 222 полка, судя по всему; видимо, он и был там старшим в то время, плюс был политруком) вошёл в Исзноски, они поселились в избе у женщины (сын которой и написал нам).
Деда в письме назвали просто Ваня Воробьев, он был приветливым, хорошо относился к ребёнку (который мне написал потом уже будучи стариком, увидев на "Милосердии.ру" мою публикацию "Как я искала деда"). Иван подкармливал мальчика из своего пайка, может, скучал, у него ведь тоже был в Истре маленький сын, и неизвестно, живой ли - сведений из Истры не было. Они жили в этой избе месяц, может, два. Потому что, отдельные наши формирования вошли в Износки в январе.
Днём бойцы ходили в разведку, иногда принимали участие в боях, чаще выполняли какие-то особые ответственные задания.
Однажды руководство передало Ивану пакет для передачи нашим в близлежащей деревне. Иван (как было положено), взял с собой друга Василия Найдёнова и подойдя в указанному дому, наткнулись на немецкую засаду.
Первым шёл Василий, Иван с пакетом следом. Василия схватили немцы (они его повесили, весной там висела одна голова - тело сожрали волки: из рассказа того человека, что нам написал). Ивану, отстреливаясь, удалось бежать, пакет он уничтожил. Был ранен в руку.
Ошеломлённый, он, вернувшись в Износки всё потом твердил, что было предательство, их, самых смелых и ловких, было решено уничтожить, послав на верную гибель.
Тот, кто посылал, не мог не знать, что в той деревне не наши, а немцы.
Дед Иван, перевязав руку, поехал искать этого пославшего, но уже не нашёл. Вернулся и предупредил, что едет в госпиталь.
Он тяжело переживал гибель Василия, и был морально подавлен предательством (о таких вещах я не раз слышала, интервьюируя ветеранов - в армии было предательство, иногда его связывали со старообрядцами (см. Н.Михайлова "Розыск о расколах", см. о Ногайцеве – мой репортаж из Онуфриево)).
Дед больше не вернулся, госпиталь на 69 км Угрюмовского разъезда расстреляли эссэсовцы "Мёртвой головы".
Из Износков жителям, кто смог, пришлось бежать, потому, что вскоре там начались тяжелые бои, за которыми последовало окружение, а вскоре гибель 33 Армии. В окружении войска голодали, ели кожаные подмётки от сапог. Кто-то распускал слухи, что командующий генерал Михаил Ефремов покинул армию. Он садился на коня и объезжал формирования, все предложения - от наших и немцев - покинуть окружение отклонил. За ним присылали самолет, отказался улететь.
Ефремов прорвал окружение, шел с остатками армии и женой через лес (этот лес у реки Ресса до сих пор в снарядах и колючей проволоке, незахороненные останки наших воинов лежат там с войны (мало, кто заходит туда, кроме поисковиков). Выходил, израненный, на Шанцев завод, прямо в лапы к немцам. Поняв это, застрелил жену и себя.
Похоронен немцами с почестями у церкви Шанцева завода. Кажется, теперь, перезахоронен в Вязьме. В нулевых годах состоялась панихида, генерала Ефремова отпел у могилы прот. Дмитрий Смирнов.
До Смоленской области (теперь частично Калужской) 33 Армия шла победительницей, в тяжелых боях, с огромными потерями отвоевав Наро-Фоминск, Вязьму...