Последние годы жизни гениального голландца Рембрандта Харменса ван Рейна (1606 – 1669) кажутся чередой бесконечных испытаний: смерть горячо любимой второй жены Хендрикье, практически полное разорение, потеря единственного сына Титуса. И вместе с этим – величайший творческий взлет. Его картины последних лет – шедевры мировой живописи фантастического уровня. Фантастического даже для Рембрандта.
О его поздней манере прекрасно написала известный искусствовед Нина Дмитриева: "Сияние во мраке. Тепло и трепетно светятся лица и фрагменты одеяний, выступающие из глубокой, таинственной тени. Эта теневая среда, воздушная, пронизанная какими-то блуждающими огнями, отблесками, производит впечатление не только пространственной глубины, но как будто бы и глубины времени".
Все это есть и в последней работе Рембрандта, оставшейся неоконченной, - «Симеоне во храме».
К этому сюжету художник обратился не впервые. Но, в отличие от более ранних вариантов, здесь нет никаких деталей. Нет и самого храма. Только Симеон, принимающий младенца на руки и стоящая позади него женщина (возможно, пророчица Анна).
Напомним, Старцу Симеону было предсказано, что он "не увидит смерти, доколе не увидит Христа Господня". И он дожил до этого дня. Симеон уже на пороге смерти, младенец еще не отошел от него. Но картина удивительно светла и одухотворена. Как и сам старец, бережно держащий младенца.
«Ныне отпускаешь раба Твоего, Владыка, по слову Твоему, с миром, ибо видели очи мои спасение Твое», - сказал Симеон, готовый уйти.
Рембрандт умер 4 октября 1669 года.
Спустя несколько столетий Иосиф Бродский, вдохновленный шедевром Рембрандта, написал свой шедевр – стихотворение «Сретение». Оно заканчивается такими строками:
Он шел умирать. И не в уличный гул
он, дверь отворивши руками, шагнул,
но в глухонемые владения смерти.
Он шел по пространству, лишенному тверди,
он слышал, что время утратило звук.
И образ Младенца с сияньем вокруг
пушистого темени смертной тропою
душа Симеона несла пред собою,
как некий светильник, в ту черную тьму,
в которой дотоле еще никому
дорогу себе озарять не случалось.
Светильник светил, и тропа расширялась.