Вспомнил милый наш холодильник. Да, и такая ностальгия случается. Старый «Минск 2». Мама купила его, кажется, еще до моего рождения. Но я быстро перерос холодильник, он был метр с книжкой. ( На нем лежал телефонный справочник Москвы от 1972 года.) Нам и хранить там было особенно нечего. Молоко, яйца, сметану, кастрюлю с супом, миску с котлетами, ну иногда селедку, которую мама очень любила.
«Минск» был нам как родственник. Мебель худо-бедно менялась, даже телевизоры изредка покупались в рассрочку. А холодильник жил себе на кухне, иногда нервически вздрагивая и дребезжа. Пугая наших глупеньких коше .
В «Минске» имелось несколько полок и крохотная морозилка. Если в морозилку положить, скажем, куру, то больше уже ничего не поместится. Впрочем, кура редко там зимовала. Большей частью морозилку я использовал для физических опытов. Жаркий ум советского школьника требовал экспериментов со льдом. Сперва невинные, вроде кубиков, расцвеченных акварелью из набора, с которым я ходил на уроки школьного рисования. Но мое рвение естествоиспытателя требовало новых открытий. Благо мама далеко, на работе, я один целый день.
Однажды меня впечатлил сюжет «Международной панорамы» – как в Америке богатые люди себя замораживают. Чтобы лет через двести восстать и увидеть прекрасную Америку будущего.
«Это же бессмертие !» – подумал я восхищенно. И поймал жирную муху. Положил в спичечный коробок, а потом в морозилку. Хорошо, что мама туда не заглядывала, ей бы вряд ли идея с мушиным бессмертием понравилась.
Открыл на следующий день: муха хорошо проморозилась. Не шевелилась. Я был доволен. Вытащил муху и отправил в реанимацию, на мраморный подоконник, в квадрат яркого света. Муха не ожила. Так я понял, что американцы всех дурят, а муха погибла ни за что. Да, ради науки, но все равно было жалко.
… Холодильник оказался настолько крепким и упрямым, что пережил Советский союз. Он пережил и маму. Он еще успел встретить моего сына победным своим дребезжанием. Но тут его век и закончился. Нет, он не сломался, он прослужил бы еще лет двести, и наверно будущие экспериментаторы, мои правнуки, научились бы замораживать мух так, чтобы они воскресали. Но нашей молодой семье требовался новый, большой, с внушительной морозилкой .
« Минск » отправился на свалку, несчастный старик. Верный служака. Безмолвный товарищ, хранитель котлет и секретов.
И только что-то булькнуло в его глубине, когда я уходил прочь .
Алексей БЕЛЯКОВ