Дневник Ленки без магазина и «Звёздочка» глава 216
19 марта 2021
С утра замучил сердечный кашель, хотела на мероприятие сходить в наш кинотеатр, да не рискнула. Села писáть продолжение «Звёздочки». Вечером случайно увидела, что мой рассказ «А вы робят моих не видали?» вошёл в финал Международный фестиваля «Мгинские мосты» в номинации «Малая художественная проза» категории «Всероссийская» .
Фестиваль проводится при поддержке Губернатора Ленинградской области, Комитета по культуре Ленинградской области и Союза писателей России. Обрадовалась — не то слово! В этом конкурсе наравне с такими как я (напоминаю, что я работала обычным продавцом), участвуют члены Союза писателей России.
Теперь жду с нетерпение 27 марта, когда будут озвучены победители этого конкурса. Мне повезло, я уже была лауреатом в 2019 году и финалистом в 2020.
Посмотрела на часы, сейчас 0:46. Опять я припозднилась.
А теперь знакомство с новой главой:
Крутой характер, или вот и поговорили
Роман «Звёздочка» глава 216
Бабушка Лиза оказалась легка на помине. Вскоре как Галина упомянула о ней Татьяне, та вышла из дома и направилась к ним. Подходя, старушка задорно поприветствовала всех присутствующих:
— Здрасте вам! — губы её расплылись в улыбке, не в силах сдержать радость, увидев старшую дочь Галины. — Приехала знать-то! Давно вы в деревню-то глаз не казали, мы уж соскучились!
— Здравствуй, баба Лиза! — первым поздоровался с ней Иван, а Татьяна следом за ним.
— Здрасте! Да когда нам сильно-то разъезжать, с ребятёшками-то особо из дома не выберешься, — посетовала Татьяна. — Уж сёдня своему Ваньке говорю: «Езжать надо, без меня-то к просватанию мать с Иркой ладом не подготовятся».
— Да сообща-то мы вместе, чай, и без тебя справимся, — не унывая произнесла баба Лиза. — А вот на баяне сыграть, акромя́ Ваньки, боле некому.
Татьяну раззадорили её слова, и она решительно перешла в наступление:
— Да так, как вы справитесь, уж никто не делает. Люди-то умные новых блюд напридумывали. Я-то журналы выписываю и читаю от корки до корки. Я же как узнала от Ирки с Юркой, что просватание будет, так тут же взялась меню составлять, чтобы уж провести всё как следует и Ирка потом не краснела.
— А чё ей краснеть-то? Как будто мы хуже всех живём, — высказалась с обидой мать.
— Как чё? — разошлась Татьяна, злясь, что её мнение ни во что не ставят. — Да у вас на двоих, хоть обижайтесь на меня, хоть нет, даже десяти классов не наберётся, а я техникум как-никак закончила.
Слова старшей дочери задели Галину за живое, и она тут же ей дала отпор:
— Вот именно, что как-никак, сколь лет-то ты в нём училась, за э́нто время уж институт закончить можно было. Не Ванька, так век бы тебе диплома не видать. Мне-то учиться война помешала, а потом вот замуж выскочила за твоего отца да тебя родила, а после-то уж Любку с Иркой. Вот и всё моё образование. А теперь-то вот ведь до чё дожила, сроду и не думала, что дочь меня укорять этим будет.
— А я без всякого умысла про образование-то сказала. — оправдываясь, фыркнула Татьяна.
Бабушка Лиза покачала головой, поправила выбившуюся седую прядь волос под шерстяной платок и высказала своё мнение по поводу перепалки Татьяны с Галиной:
— Ну коли так дело пойдёт, так ведь мы все ещё до просватания переруга́мся — людям на смех. — Увидев своего мужа, она улыбнулась ему и показала в его сторону рукой. — Вона, Митя мой идёт! Не утерпел старый, тоже на у́лку выскочил, словом, обмолвиться.
Дедка Митя шёл навстречу, переваливаясь с ноги на ногу в пимах с галошами. Цигейковая ушанка, видавшая виды и порыжевшая от старости, одним ухом озорно поднялась кверху и невольно заставляла улыбаться, глядя на него. Иван, увидев деда, поздоровался издалека, прокричав:
— Здорово, дед! — улыбнулся он. — Тепло ты приоделся!
— Здорово, Ванька-а! Так жар костей не ломит! — прокричал он в ответ.
Дед подошёл, поздоровался со всеми и пожал Ивану руку, делясь обидой, высказался:
— А я думаю, куда Лизавета моя запропастилась, а она вона, где, стоит с вами лясы точит, ну нет чтобы меня позвать… Вот так и живу с ней: не живу, а маюсь, — произнёс он на полном серьёзе, лишь по глазам, можно было понять, что он шутит. — Чё тутака у вас за митинг, а? Издалека слыхать.
Татьяна надумала пожаловаться деду, в надежде, что он её поддержит:
— Да вон, приехала к матери — почти неделю меню составляла, голову себе ломала, и на тебе, меня и слушать не хотят.
— Како́ тако́ меню? — переспросил дед, не понимая, о чём идёт речь.
— Как како́? Просватанье Ирки на носу, а меню не готово. Кто ж так делает-то?!
— А чё его готовить-то, Танька? Пельмени вот налепим, и всё меню. Главное, чтобы выпить чё было, а закусить и пельменями можно, — засмеялся дед. — А солёные огурцы да грибы недолго из голбеца* достать.
— И ты, дедка Митя, туда же... — выговорила Татьяна недовольно, понимая, что напрасно понадеялась на него, но на всякий случай решила огласить запланированное ей меню. — Я цыплят табака приготовить хотела, рыбу заливную, салаты: мимозу да селёдку под шубой, а ещё жульен с курицей и с грибами.
— Цыплёнка-то я и без табака съем, вот чё я тебе скажу, и селёдку без шубы тоже, — он с усмешкой взглянул на Татьяну и озадаченно произнёс: — На кой селёдке шуба? Она и без шубы с лучком под беленькую только так в рот залетает. — Дед погладил рукой по фуфайке область живота, облизнул губы и спросил жену. — Чё-то ты, Лизавета, давно мне селёдку не покупала. Я бы её щас за ми́лу душу слупил с картошечкой.
— Вот и всё… — покачала головой баба Лиза. — Я в магазин-то сама забыла уж когда и ходила в последний раз. Мог бы и сам селёдку-то купить.
— Мог да не мог… Щас только аппетит разыгрался, — произнёс дед ворчливо.
— Стареешь ты, Митя, стареешь. Ворчишь, как старый старик, — заметила баба Лиза.
— Так со старухой же живу! — возразил дед шутя. — Жил бы с молодухой, так бы не ворчал.
— Чё бы ты с молодухой-то делал? Ноги-руки колесом, две сосульки под носом…
— Вот и поговорили… — с досадой в голосе выговорила Татьяна. — Я вам меню огласила, за пятьдесят кило́метров с Ванькой приехала, а вы меня обсмеяли. Знала бы так, не приезжала… — вытирая скатившуюся по щеке слезу, с укором произнесла она, а потом, взглянув на мужа, рявкнула: — Поехали, Ванька.
— Куда это? — уточнил Иван, не понимая, куда жена надумала резко ехать и что у неё на уме.
— Домой, к ребятишкам. Заводи свой мотороллер, — приказала она, намереваясь уехать.
— Вот и всё-о… — в сердцах всплеснула руками Галина. — Не успела приехать, а уж уезжать собралась.
— Нечё тут мне делать: от самих толку нет и умных людей не слушаете, — с гонором огласила Татьяна своё мнение и прикрикнула на мужа: —Заводи, тебе говорю.
— Как скажешь, царица моя. — повинуясь жене, Иван завёл мотороллер. Татьяна, надела шлем и с гордо поднятой головой села на сиденье, крепко обхватила мужа руками за талию, и не прощаясь, они тронулись с места.
Дед с бабушкой и Галиной долго смотрели им вслед, пока они не скрылись в проулке.
Галина сокрушалась произошедшим:
— Ну вот на чё обиделась, а?
— Характер у неё такой: найдёт на чё обидеться, — произнёс дед. — Всё хочет, чтобы по её было, а так не быва́т.
— Ты ещё, Митя, подлил масло в огонь… — сожалея о произошедшем, сказала баба Лиза.
— А-а, — махнул дед рукой. — Ты чё, Лизавета, Таньки ли чё ли нашей не знáшь? Она щас психанёт, проорётся, а потом опять приедет как ни в чём не бывало.
— Да боюсь, что не успеет она до просватания спесь-то всю выпустить, как бы мы без гармониста не остались. — чуть не плача предположила Галина. — Долго Танька обижа́тся-то, характер-то у неё шибко крутой.
— Поживём — увидим, не реви, Галька. Мы тебе с Лизаветой всегда поможем, — заверил дед.
— На вас только вся и надёжа… Вырастила дочь называется, — вытирая слёзы, переживала Галина. — Хоть бы уж баян-то оставили, так нет, с ним укатили.
***
Всю дорогу до дома Татьяна ревела, изводя саму себя обидой. Когда подъехали к дому, Иван спросил её:
— Да чё ты всё ревёшь-то, Тань?
— Я детей дома одних бросила-а, чтобы матери помочь, а она вон как со мной обошлась…
— Ну не хотят они твоих цыплят табака, ну и не надо: пельменей наедимся досыта и блинчиков с мясом. А курицу тёща и без табака вкусно готовит. — Иван погладил Татьяну по голове, она одёрнула его руку, психуя. — Тань, баян-то надо было у тёщи оставить. Чё мы его туда-сюда свозили, и опять везти придётся.
— А я ещё подумаю, ехать нам или нет на это чёртово просватание. Посидят без баяна-то, так сто раз нас с тобой помянут, может хоть ценить начнут. Мне так ни свадьбы, ни просватания не делали, а Ирке так сразу и то, и это.
Иван поставил мотороллер в сарай, взял баян, обнял жену за талию и пошёл с ней домой. Подойдя к подъезду, они услышали крик Прошки.
— Смотри как заливается, а… — взволнованно произнёс Иван.
— Чё он у неё орёт-то так, как будто кто его режет?! — нервничая всполошилась Татьяна.
Они зашли в подъезд, Иван спешно поднялся на четыре ступеньки, достал ключ из кармана брюк и открыл дверь квартиры.
Алёнка родителей не ждала, а ревела вместе с Прошкой. Двойняшки катали по полу машинки, услышав, как кто-то вошёл в квартиру, рванули в коридор и увидев родителей закричали радостно:
— Мама-а, папа-а! Чё купили-и?!
— Вот, варнаки, — огрызнулась Татьяна на сыновей. — Нет чтобы спросить, как съездили, да посочувствовать, а им и дела нет до матери с отцом.
Сыновья сразу притихли и вернулись в комнату от греха подальше.
— Чё он орёт-то у тебя? — прокричала Татьяна интересуясь.
— Не знаю-у… Он горя-а-чий, — пояснила Алёнка как могла.
— Эх, тебя даже на минуту с ним оставить нельзя-а… Нянька называется, — обвинила её Татьяна.
Иван взял у Алёнки Прошку, чмокнул его в лоб и сказал взволнованно:
— Тань, а он и правда горячий… Заболел похоже.
— Я так и знала, так и знала-а… Ой ты, батюшки-и, ну ничё ей доверить нельзя-а… Что за девчонка такая-а. Что ты с ним сделала, говори?! — взбесилась Татьяна на дочь.
— Ничего-о…
— Тань, угомонись, а… Ты кричишь громче Прошки.
— И ты туда же… Да пошли вы все-е, как же я вас всех ненавижу-у, —откровенно призналась Татьяна, но все, итак, это знали, а она продолжила орать дальше, пытаясь разжалобить всех. — Никто меня не любит, никому я не нужна-а…
И только когда соседка застучала по батарее, Татьяна угомонилась. Упав на диван, она уткнулась в подушку и колотила по ней кулаками, выпуская на волю из себя остатки гнева.
Пояснение:
голбец* — подпол, подполье в избе, где хранится картошка, соленья.
© 19.03.2021 Елена Халдина, фото автора
Запрещается без разрешения автора цитирование, копирование как всего текста, так и какого-либо фрагмента данного романа.
Все персонажи вымышлены, все совпадения случайны.
Продолжение тут 217 Она пошутила, сынок, мамка у нас шутница
Познакомиться с предыдущей главой можно тут 215 Цыплёнок табака и не только, или меню на просватание
Прочесть "Мать звезды" и "Звёздочка"