Тёмные кляксы облаков затянули небо и запятнали лазурную воду. Ветер нарастал, радуясь свободе и просыпающейся силе. Ирина стояла на высокой скале и смотрела на море. Красивое, сильное, непредсказуемое. Синее на границе с горизонтом и грязно-коричневое у берегов. Нежное в штиль и грозное в бурю. Её сердце стучало быстрее от любви к водному гиганту.
– Вот мы и встретились в последний раз, – с ласковой грустью прошептала Ирина, отдавая свои слова на волю ветру.
Утренняя лёгкая дрожь на водной глади к вечеру переросла в необузданный шторм. Волны одна за другой с рёвом бросались на сушу и разбивались об острые прибрежные камни на миллиарды сверкающих капель.
«Неотвратимо, – всколыхнулись мысли в её голове, принося затаившуюся боль. – Я безумно хочу жить, но у меня нет шансов… Как вы там мои любимые? Михаил должен вернуться из командировки, а Оленька гостит у бабушки. Завтра они всё узнают. Правильно ли я поступила?».
После ухода дочки и мужа из больницы, Ирина много думала и всё больше склонялась к тому, что необходимо уехать. Она не могла позволить близким людям видеть, как она умирает, страдать от невозможности помочь. Врач поддержал выписку и за небольшое вознаграждение всё быстро оформил. Уже в субботу утром она вышла из больницы, заехала домой за минимальным набором вещей, купила авиабилеты и забронировала номер в гостинице на несколько ночей. Выбор места, лично для неё, был очевиден. Она всегда любила море. На всё это ей хватило оставшихся на карте сбережений от продажи родительской дачи, семейный депозит остался нетронутым. «Им деньги нужнее, а мне… На еду на несколько дней хватит, а там…», – Ирина даже в мыслях боялась оформить в слова крамольные планы. Выходя из дома, она положила на журнальный столик в гостиной прощальное письмо, в котором просила Мишу и Оленьку беречь себя и помнить о её любви.
Общая аура счастья и беззаботности царившая в небольшом курортном городе на берегу Чёрного моря тяготила израненную душу, но Ирина не могла отказать себе в удовольствии провести последние дни, наслаждаясь ярким солнцем и водными процедурами.
Именно шум музыки и общего веселья заставил её двигаться вперёд, навстречу опускающемуся вечернему сумраку. Ирина сама не поняла, как нашла это место, словно что-то внутри неё тянулось к мрачной скале, нависающей над морем. Ветер становился сильнее и проникновенно завывал, вторя бушующей водной стихии и крикам обеспокоенных чаек.
Ирина прислушивалась к окружающим звукам и собственным ощущениям. Сейчас, как никогда, она далека от людей, её душа искала покоя, понимания и сострадания. Человек по своей сути эгоистичная скотина, только близкие способны к самопожертвованию, и то не все.
«Оленька – обожаемый мой цветочек, Михаил, надеюсь, вы простите меня. Вам будет тяжело, но не вините себя. Я сделала выбор. Не держите в душе чувство вины и обиды, они сжигают и без того короткий отпущенный срок… Когда я осознала, что вы научились жить без меня, что Ксюша пытается занять моё место, то чуть с ума ни сошла от боли... Но потом смогла отринуть эгоизм и принять ваше предательство. Я видела, как пропадают неухоженные русые косички дочки, как она стремится поскорее выбежать из палаты и забыть… Про меня. Чуткое сердце знало, что родной Мишка утешился в объятиях другой, но сознание успешно сохраняло иллюзию... Ксюха – лучшая подруга, которая с детства рядом, бок о бок мы прошли школу, делились самым сокровенным и помогали в трудные минуты. Стоит ли винить её, что за столько лет совместной дружбы она разглядела в моём муже прекрасного человека? Одной ногой в могиле, глупо тратиться на мелочные обиды. Живите долго и счастливо», – подумала Ирина, подходя ещё ближе к краю пропасти.
Внизу в разгаре бушевала вечная битва двух непохожих и таких близких стихий. Она влекла и завораживала. Каждая новая волна с завидным упорством наступала с боем на неприступный берег, чтобы погибнуть, а затем вновь возродиться.
«Вот бы и мне так… Раз, и вновь здорова! Стоп! Хватит фантазировать, сказок не бывает. В реальности даже фениксы сгорают без остатка», – горько резюмировала Ирина и полной грудью вдохнула воздух, наполненный вечерней прохладой.
Непередаваемое счастье дышать, ходить, видеть, слышать, просто быть на этом свете. Жаль, что она поняла это слишком поздно, теперь уже ничего не изменить! Нет возможности повернуть время вспять, чаще говорить близким людям, как они дороги, не грустить по пустякам, любить жизнь такой, какая она есть пламенно и беззаветно. В её сердце осталось лишь одно желание – умереть без мук, уйти в мир иной спокойно, остаться в памяти родных не сломленной болезнью.
Волны поднимались всё выше и выше, готовые поддержать и забрать человеческую боль. «Пора, нет смысла тянуть! Один шаг, и я на долю секунды превращусь в птицу, – подумала Ирина. – Всегда мечтала летать».
– А знаете, как местные жители называют эту скалу? – неожиданно раздался приятный мужской голос.
Ирина испуганно вздрогнула и отшатнулась от края. Вниз сорвались несколько маленьких камней. Её глаза проследили их путь, а в голове прошелестело: «Вот так и ты полетишь… Неумело и быстро».
– Они называют её скалой самоубийц, – тихо продолжил он. – Не догадываетесь почему?
Ирина повернулась и посмотрела на незнакомца, нарушившего планы и сокровенность момента. Лунный свет, прорывающийся сквозь облака, позволил разглядеть высокий силуэт стройного мужчины лет сорока с резкими чертами лица. В его позе сквозила напряжённость. От ощущения пронизывающего взгляда и окружающей обстановки женщине стало не по себе.
– Не бойтесь, я не причиню вреда, – сказал незнакомец, приближаясь.
Удивительно, но она безоговорочно поверила и успокоилась. «Его кожа белая как снег, словно он специально прячется от солнца, – отметила Ирина. – Но его это нисколько не портит, наоборот, придаёт изюминку. Красивый, аристократичный и такой живой… Перестань! По мне тоже не видно, что я почти труп… Что ему надо?».
Незнакомец пронзил её понимающим взглядом и тихо, заботливо произнёс:
– Ничего, всё образуется. Пойдёмте ко мне, выпьем чаю, поговорим.
Ирина обескуражено заморгала и принялась вежливо отказываться:
– Что вы…
Мужчина протестующе поднял руку:
– Вас как зовут?
– Ирина.
– А меня… – Он сделал паузу, словно вспоминая своё имя или подбирая подходящее. – Артём. Будем знакомы… Давайте перейдём сразу на «ты»… Знаешь, я сюда как на работу хожу, так сказать, вольнонаёмный психолог, – хохотнул мужчина.
«Странный, – подумала Ирина, но знакомство прерывать не спешила, наоборот, спросила, копируя его тон:
– Так часто прыгают?
Завораживающий зов моря пропал, как, в прочем, и желание подобным образом поставить жирную точку. «Мимолетное помешательство… Да я бы и не смогла. Один раз уже задумывалась о счётах с жизнью. Даже вены пыталась резать, – вспомнила Ирина и грустно улыбнулась. – Смогла только напиться, сделать маленький разрез и грохнуться в обморок от вида крови и нервного истощения. Неразделённая первая любовь. Глупо. Теперь я знаю цену жизни, и это уж точно не разбитое сердце».
– Нет, – ответил Артём. – Куда чаще люди приходят сюда искать ответы, стоя на перепутье судьбы. Они запутались. Им нужен тот, кто способен выслушать и рассудить.
– И вы, то есть, ты решил взять на себя эту роль?
– Можно сказать, что здесь я лечусь от скуки и искупаю вину.
«Интересный мужчина и одет так строго… Весь в чёрном, брюки, рубашка. Не дальновидно, если учитывать здешний жаркий климат, но ему чрезвычайно идёт, – подумала Ирина, отвлекаясь от мыслей о своей незавидной судьбе. – Я мечтала на пенсии поселиться на окраине курортного городка на берегу моря. Чистый воздух, буйство зелени, расслабляющая тишина, особенно когда отдыхающие разъедутся, собственный дом с огородом. Единение с собой и окружающей природой. Вечерами бы обязательно ходила на берег моря и смотрела за горизонт, где вода сливается с небом, где время теряет быстротечность… Эх, всегда знала, что во мне умирает поэтесса. Как благозвучно мыслю… Только не суждено мне дожить до пенсии… Хотя мой собеседник на старца тоже не катит. От силы лет сорок пять. Что он здесь делает? Отдыхает? Гостит у родственников? Нет, иначе бы не маялся ерундой с заблудшими душами, а развлекался на полную катушку. Местный? Тогда почему такой бледный. Скорее всего, живёт здесь набегами, работает удалённо. Приезжает, когда становится совсем невмоготу от бешенного ритма мегаполиса. Возможно, не последнюю роль сыграло здоровье или свирепствующий кризис. Интересно, о какой вине он говорит? Может, сильно обидел кого-то или бросил в тяжёлой ситуации? Или, вообще, убил кого-то или довёл до самоубийства? Тьфу! Опять страсти в голову лезут».
– Ирина, пойдём отсюда.
– Я не из тех, кто ходит домой к первому встречному, – холодно отрезала она.
– Может, стоит начать? – вкрадчиво поинтересовался Артём.
Его приятная хрипотца вызвала у Ирины давно забытое чувство влечения: «Что это со мной? Напоследок гормоны шалят? Странно, такой явной реакции на противоположный пол у меня даже в подростковом возрасте не наблюдалось».
– Я обещаю, что не сделаю ничего, что ты не захочешь.
«Звучит как-то двусмысленно… Хотя чего я боюсь? Стою одной ногой в могиле и беспокоюсь о моральном облике. Глупо! Может, меня останавливает верность мужу? Ещё более глупо, ведь он уже нашёл мне замену… Надо быть откровенной с самой собой, я не желаю возвращаться в гостиницу и оставаться наедине с мыслями и надвигающимся будущим», – подумала Ирина и слишком бодро отозвалась:
– Впрочем, почему бы и не сходить в гости, раз приглашают.
Артём усмехнулся и, развернувшись, направился по узкой тропинке, ведущей к старому кладбищу.
«Милое местечко… Вдруг он маньяк? Какая разница? Наоборот, он возьмёт грех на душу, а я отправлюсь в рай. Правда, я давно не верю во всё это. Бабушка старательно прививала мне знания о Боге, рассказывала о добре и зле, настояла на крещении. Серебряный крестик вскоре переселился с моей шеи в шкатулку, вместе с верой в справедливость. Потеряв отца, бабушку и дедушку из-за пьяного урода на грузовике, я отказалась от просьб к Всевышнему. Поэтому, при любом раскладе для заблудшей овцы место на облаках не найдётся» – подумала Ирина и внезапно перед глазами потемнело.
– Осторожно, – сказал Артём, поддерживая оступившуюся женщину.
«Какие у него холодные руки, – автоматически отметила Ирина. – Видимо, как и я, мается с сосудами. Меня муж часто в шутку называет лягушкой. – Она тряхнула головой, словно собака после купания, избавлялась от ненужных мыслей. – Зачем себя травить? Пустое дело. Живым – чувства, отдых, планы, а мёртвым – белые тапочки и могила с надгробьем. Несправедливо, но реально. Вот, как раз через несколько месяцев или максимум полгода я перееду в подобное место». Она огляделась, вбирая в себя атмосферу мрачного пейзажа. Покосившиеся оградки, облупившаяся краска, кресты в потёках ржавой крови, железные памятники, изредка чередующиеся с мраморными монументами, буйство зелени и почти осязаемая, леденящая скорбь людей по близким, от которой, кажется, даже воздух горчит.
«Если бы кинулась со скалы, то родным не пришлось тратиться на похороны, смотреть, как моё тело погружают в гроб и закидывают землёй, а потом реветь, сотрясаясь в конвульсиях… Они могут представить, что я пропала без вести или что меня украли инопланетяне, вылечили и оставили в качестве питомца. Ерунда! Утопленницы не пропадают бесследно, они всплывают, и их выносит на берег. Кому то напоследок отдых испорчу… В любом случае, это лучше, чем каждый оставшийся день проходить через принудительное прощание с близкими, – подумала Ирина, доверчиво следуя за Артёмом. – Взять напоследок и замутить интрижку. Чем я хуже героинь романов? Со мной случится неземная любовь, мы будем встречать и провожать солнце, купаться в море, научусь рисовать. Нет, напишу роман, а лучше – поэму. Люди прочитают и скажут: какой талантливый человек ушёл от нас». – Она усмехнулась и спросила:
– Мы долго будем идти по столь неуютному ландшафту?
– Не очень, – ответил Артём, не обернувшись.
Только сейчас Ирина ощутила осторожный шёпот страха. Темнота смыкалась, могилы стояли памятниками смерти и, казалось, наблюдали за ней невидимыми глазами. Ветер неистово трепал одежду и волосы, норовя схватить и утащить за собой.
«Странно, что я ещё не потеряла инстинкт самосохранения», – подумала Ирина, вглядываясь вперёд и пытаясь найти очертания домов.
– Не бойся, мы уже почти пришли, – внезапно сказал Артём.
«Проницательный. Хотя кому комфортно ночью на кладбище? – Ирина передёрнула плечами. – В детстве я обожала читать ужастики, по типу, чёрная простыня, зелёная рука. Дух захватывало от пирожков с человеческим мясом, привидений, вурдалаков и старух, заманивающих в ловушку… А что если? Перестань! Пошла с ним, так продолжай топать ножками, стоило думать раньше. В любом случае от тебя догонит и прибьёт, поэтому не зачем разводить понапрасну панику».
Кладбище осталось позади. Тропинка вела их дальше, поднимаясь, петляя и обходя природные препятствия в виде камней, редких сосен, дубов и почти оборвалась, наткнувшись на стену зарослей вишни вперемешку с шиповником.
– Мы тут пройдём? – выразила неуверенность Ирина.
– Не волнуйся, я прекрасно знаю дорогу… Не первый год здесь живу.
– А там можжевельник или тис ягодный? – полюбопытствовала она, ткнув пальцем влево, сгущающаяся темнота мешала ей разглядеть встречающие деревья и кустарники.
– Не интересовался.
– Зря. Между прочим, можжевельник хорошо обеззараживает воздух, а тис ягодный ядовит. По незнанию, можно съесть ягодку или сделать из веточек шампур для шашлыка и отправиться на тот свет. А ещё из его древесины делают дорогую мебель…
– Красное дерево, – закончил за неё Артём.
– Ну вот, а я хотела блеснуть знаниями… Я экономист по образованию, но занимаюсь флористикой и ландшафтным дизайном. У меня своя фирма, – похвасталась Ирина, забыв о самом главном. Нет уже той жизни. Кончилась. С того самого дня как медики озвучили приговор. Она прерывисто вздохнула, вновь принимая опустошающую мучительную истину. Вести светскую беседу ей расхотелось, но просто развернуться и уйти не получится. Следовательно, стоит взять себя в руки. – А ты чем занимаешься?
– Я? – задумчиво переспросил Артём. – Наверное, художник.
– Наверное? – улыбнулась Ирина.
Его ответ позабавил, и она вновь потеряла оковы, связывающие её со словами врачей. Ей было интересно узнать Артёма поближе. Она словно погружалась в другой незнакомый мир, где люди живут в райском климате и в своё удовольствие, плевав на законы современного бытия – деньги, карьеру, выгодные партии, инвестиции.
– У меня много интересов. Я люблю читать, иногда и сам сочиняю, по настроению способен весь день потратить на поиск кулинарного шедевра, но чаще рисую недурственные пейзажи, – ответил он, на секунду повернув лицо.
Лунный свет скользнул по Артёму, заставив Ирину вздрогнуть. Тёмные глаза мужчины стали золотыми, а зрачки… вытянулись в струну, словно у кошки или змеи. «Боже!» – Она резко зажмурилась и тут же шагнула в острые объятия шиповника.
– Ой! – пискнула Ирина от неожиданности и лёгкой боли: «Теперь с оцарапанной мордой ходить буду… Красавица!».
– Дай, посмотрю, – сказал Артём враз охрипшим голосом.
Ирина вздрогнула и попятилась. Блеск его странных глаз и жадное дыхание поднимали внутри первобытный, почти животный страх. Она хотела побежать, но ноги отказались слушаться, из горла не вырвалось ни звука, хотя всё внутри вопило от ужаса. «Кошмар! Боже, спаси и сохрани», – мысленно повторяла Ирина, словно заклинание.
Его холодные руки нежно дотронулись до её разгорячённой кожи.
– Не бойся, – прошептал Артём ей в самое ухо и слизнул капли крови. – Ты такая сладкая. – Затем резко отпрянул и еле слышно пробормотал: – Чем-то похожа на неё. Неужели, я дождался второго шанса.
«Маньяк, – заунывно пропел её внутренний голос. – Погибну в мучениях, разрезанная на мелкие кусочки. От злого рока не убежишь – мне суждено умереть, корчась от боли».
– Ты дрожишь, – удивился Артём. – Почему?
Она еле разлепила губы и спросила:
– Вы меня убьёте?