Поэта Галину Безрукову (1948–1999), к сожалению, мало знают и читают. Особенно за пределами Твери, где она прожила большую часть жизни и где вышло три сборника ее стихотворений (два из них – после трагической гибели автора). Первый, тоненький, «Расклейщица афиш», издали в Москве, сейчас его почти нигде не найдешь.
Да и в Твери о Безруковой, пожалуй, говорят больше как о коллеге по журналистскому цеху (она работала в молодежной газете «Смена», которой больше не существует). Как о светлом, отзывчивом человеке. И в меньшей степени – о поэтическом наследии Галины Аркадьевны. Это негромкие, одухотворенные стихи, по-хорошему женские (Галину Безрукову справедливо считают наследницей поэтической традиции Анны Ахматовой), в которых чувства, звуки, запахи, картинки и детали проживаются в полной мере, каждый раз как в последний. Автору дорого, важно, близко то, чего среднестатистический человек, наверно, и не заметил бы.
А может, так и надо – меньше «препарировать» эти стихи, а больше читать их: вслух и про себя.
Мой дорогой человечек,
Зеленоглазое чудо,
Я тебе вылеплю глечик* –
Лучшую в мире посуду.
Глиняный глечик узорный,
С веткой и маленькой птицей.
Мед золотой или черный
Долго в нем будет храниться.
Глиняный глечик с секретом,
С нежным блестящим обливом,
Щедро наполненный летом,
Знойным, душистым, счастливым.
…Бьется посуда на счастье –
Так говорили от века.
Птица умрет в одночасье,
И переломится ветка.
Мой дорогой человечек,
Зеленоглазое чудо,
Счастье не вечно, как глечик,
Бьется и эта посуда.
*Глиняный горшок, кринка