Два красных мутных глаза безобразной рептилии внимательно изучали мою внешность. Кровавые прожилки клубились и пульсировали, как личинки мотыля. Мне стало не по себе от этого долгого изнуряющего взгляда. Наконец, когда створки век медленно схлопнулись, как двери упущенного лифта, я отвел глаза от зеркала, наклонился над раковиной и умылся...
Что это было за ракетное топливо, я толком не помню, но сделав третью затяжку, я начал проваливаться в ватные облака. Вата плотными тампонами набилась в уши, ноздри и глаза. «Ладно, я поехал, - откуда-то из другой галактики и, вроде, уже из другого времени сказал Стасик. – Дела!» Он человек деловой. Я одобрительно моргнул, как реинкарнация борисагребенщикова, тревожно всматриваясь при этом куда-то вдаль. В начале позапрошлой зимы, когда долго не было снега, Стасик развесил вдоль рублевки билборды с многообещающей и леденящей рекламой: «снег от производителя». Правда, на следующий день Москву замело, но сам факт...
После того, как он ушел, я пятнадцать минут добирался до ванной, не имея четкого представления о цели своего сакрального путешествия. Холодная вода (или вид вырвавшейся из подсознания игуаны?) подействовала освежающе, я понял, что все это время хотел просто прилечь. Путь до комнаты отнял, по моим скромным подсчетам, еще двадцать минут в основном за счет непродолжительных, но многократных остановок около холодильника.
До кровати я добрался сытым и морально опустошенным. Поэтому отдых не принес желанного облегчения: когда же меня отпустит?! Красный ковролин, сначала мирно пульсировавший, как глаза той самой игуаны (ха-ха. Игуаны? Ха-ха. Бля, здесь игуана! А-А-А-А!), начал волнами накатывать на кровать. Я одернул ноги, но было поздно: возникло непреодолимое желание выжать носки. В следующий миг мысль сделала очередной крутой вираж, и я подумал, что неплохо было бы пожрать. Правда, бушующие у кровати волны делали это весьма затруднительным.
Потом волны начали накатывать на сознание, погружая его в оглушительную пустоту, из которой время от времени рождались странные образы, как-то: квасной патриотизм и сетка-рабица. Возвращаясь иногда обратно, я вспоминал Стасика и задавался вопросами, как в таком состоянии он может управлять машиной и зачем вообще таким людям выдают права? Я тогда не знал, что у него в принципе нет прав. В конце моего трипа из пустоты, кваса и сетки материализовались инопланетяне, которые заверили меня, что не бросят в сложную минуту и заберут в свой справедливый мир, где нет наркотиков и жареной печенки. В этот момент я понял, что большая и лучшая часть моего мозга безвозвратно покинула меня...
А Стасик, кстати, все это время сидел в машине с не заведенным двигателем и бодро уворачивался от бешеной атаки из космоса в виде астероидов и комет. Чудом ушел, бля!