Молодой человек вступается за девушку, но по необоснованному обвинению попадает в места лишения свободы. Вернувшись спустя семь лет, Виктор находит в шкафу магнитофон, который позволяет передавать послания в прошлое. Эта находка втягивает его в такие приключения, о которых он и подумать раньше не мог.
Продолжение. Начало здесь
Солнце уже встало. Его прямые яркие лучи просвечивали небольшую комнату насквозь и упирались в стену, оклеенную зелеными обоями с мелким витиеватым рисунком. На стене висел календарь с фотографией группы бегущих по стадиону мужчин в трусах и номерами на груди. Витя знал эти номера наизусть: «264», «252», «54», «34», «23» и, конечно, же, бегущего широким шагом, целеустремленного и упорного бегуна под номером «1».
Широкий и жирный шрифт гласил: «Календарь Спорт. 1984». Чуть ниже, совсем мелкими буквами шла приписка: «Издательство политической литературы. Москва».
Разглядывая календарь, Витя постоянно воображал себя на месте бегунов. Кем бы он хотел быть — первым номером или двести шестьдесят четвертым, — который, кажется, имел все шансы не только догнать первого, но и победить. Чувствовалась в этом человеке какая-то сила, напор, вера в победу, несмотря на далеко не лучший номер. И он был похож на папу.
Витя потянулся, вскочил, кинулся к своему столу, но уже по пути вспомнил, что начались летние каникулы и никуда бежать не нужно! Можно заняться блаженным ничегонеделанием…
Он вдруг вспомнил вчерашний вечер, вспомнил, буквально все, что произошло: как достал магнитофон, с трудом водрузил его на стол (все же, почти четырнадцать килограммов веса!), заправил бобину, вставил штекер микрофона в гнездо… Закрыл глаза и представил, что с папой ничего не случилось, он где-то далеко-далеко сейчас — в горячих песках, в окружении высоких гор, и он еще жив… ждет его сообщения…
Дрогнувшим голосом Витя начал свое послание:
— Если ты меня слышишь…
И с каждым его словом вера в чудо росла, крепла, будто бы слова, сказанные в микрофон и записанные на магнитную пленку, не оставались в этой же комнате, а, преодолевая стены, расстояния и время — обретали огромную, почти бесконечную силу.
Когда Витя нажал кнопку «Стоп», то почувствовал полное истощение. Он встал, сходил на кухню, налил из-под крана воды и выпил. Вкусная, свежая, чистая вода прояснила голову.
А вдруг не записалось? — подумал он и взглянул на время.
Вот-вот должна была прийти мама с работы — она запрещала ему даже прикасаться к отцовскому магнитофону — слишком тот был дорогой и тяжелый, но Витя все равно, рискуя свободой, доставал из огромного шкафа агрегат, вынимал из шуфлядки под шкафом бобины и слушал…
Он ринулся в комнату, отмотал запись и с замиранием сердца, вслушиваясь в звуки за входной дверью, включил воспроизведение.
Из колонки раздался взволнованный детский, его собственный голос , - сначала дрожащий, но с каждым словом этот голос креп, набирал силу и уверенность… Запись закончилась и его рука уже потянулась, чтобы нажать кнопку «Стоп», когда колонка поперхнулась, послышался треск, и к своему удивлению он услышал странный, незнакомый, но вместе с тем будто бы не раз слышанный им мужской баритон:
— Я тебя слышу, — сказал мужчина, явно волнуясь. — Я тебя слышу. Ты не один. Я с тобой, здесь…
Витя отпрянул от магнитофона – так неожиданно прозвучал незнакомец. Он знал эту бобину очень хорошо, прежде чем записывать на нее что-либо, он десять раз переслушал ее шипящую тишину, чтобы не дай бог не стереть новой записью папин голос или что-нибудь важное. Он был уверен, что никакого голоса там и в помине не было.
— Что же это? — прошептал Витя, дрожа от испуга. — Неужели… неужели его кто-то услышал? Неужели сигналы из этого микрофона не просто записываются на пленку, но еще и транслируются куда-то далеко-далеко?
Есть только один способ это проверить, — подумал он, протягивая дрожащую руку к красной кнопке «Запись».
На первом этаже подъезда хлопнула входная дверь, по лестнице застучали каблучки — это была мама. Он узнал бы ее поступь из тысячи других шагов.
— Быстрее, быстрее! — опрокинув кружку с водой, он нажал на кнопку записи. Нужно еще успеть собрать магнитофон и спрятать его в шкаф!
Трясущимися руками он придвинул микрофон.
— Ты кто? — Витя едва сдерживал дрожь в голосе. — Ты кто? Ты меня слышишь? Ты меня правда слышишь?
В замочной скважине провернулся ключ. Верхний замок. Потом нижний. У него есть секунд пятнадцать-двадцать.
***