Алексею Васильевичу Пученцеву на днях исполнится 90 лет. К сожалению, наш герой потерял слух, зато память сохранил превосходную.
Алексей Васильевич читал мои вопросы и отвечал на них так развернуто, с такими подробнейшими экскурсами в историю, что пришлось их немного подсократить. Про Сталина, Хрущева и Конева написаны десятки книг, а мне для этого очерка важна была именно его судьба - авиатора, начинавшего в качестве механика на По-2 и Ан-2, налетавшего в общей сложности почти 12 тысяч часов на Ту-104 и Илах разных поколений, с 14-го по 62-й.
- Какое детство? - отзывается Алексей Васильевич на предложение начать с его биографии и дальше пойти в хронологическом порядке. - Родился я в глухомани, в Сибири. Ближайшая железнодорожная станция от нашей деревни была в 300 километрах. В 40 километрах от нас, в городе Тара находилась пристань, куда причаливали пароходы, идущие по Иртышу из Салехарда на юг, в Семипалатинск или в Павлодар...
В нашей семье было пятеро детей, в других поболее. По 15 ребят тогда рожали. В одной семье нашей деревни женщина родила 24 ребенка, и все выжили.
А как рожали? В лучшем случае дома в бане, а то и в поле. Бабка-повитуха пуповину перегрызла, золой присыпала - и живи.
Какие игрушки были? Ветку с дерева срежешь, между ног сунешь - вот тебе и конь, чурочку на веревочку привяжешь и за собой таскаешь.
Я в 1931-м году родился, в годы коллективизации, 28 марта, как раз под праздник Алексея Теплого, поэтому Алексеем и назвали.
Как коллективизация проходила, вы знаете. Но вот что я сейчас думаю: «Победили бы мы в Великой Отечественной войне, если бы ее не было?.. Все-таки обеспечение армии питанием через колхозы было проще, чем если бы пришлось продукты у собственников забирать. А прокорми-ка такую армию!..»
Сталин - особая тема.
Да, война та страшная была. Много и с нашей деревни мужиков погибло. Братка мой старший в Чехословакии погиб. Мы, дети, да старики немощные, да комиссованные по здоровью, в поле босиком тоже на победу работали. 27 миллионов война забрала, а немцев погибло только 7 миллионов…
В колхозе люди жили как крепостные: не имели права никуда отлучиться. Даже Юрьева дня не было (день, в который крестьяне могли переходить от одного хозяина к другому). Мужикам попроще: в армию уходили, так им документы и справляли.
Женщин к учебе в наше время не сильно допускали. Зачем им? В армию не идти, письма домой не писать, а хозяйство справлять и без учебы можно. В нашей деревне и трактор-то был один, а то все по старинке на конях да на быках пахали.
В 20 лет меня забрали в армию. От Омска до белорусского Могилева (где Ставка Николая II во время Первой мировой войны располагалась) нас месяц везли в товарном вагоне. Дорогой один раз в день кормили горячим, раз в 10 дней мыли в бане, чтобы не завшивили.
В Могилеве всех побрили «под Котовского», форму выдали, намазали какой-то вонючей жидкостью (то ли формалином, то ли креолином), повели в поле, где мы набили матрасовки соломой от убранного жита - вот и спать есть на чем.
За 12 дней прошли курс молодого бойца. Затем нас повезли в Прибалтику, в латвийский город Резекне. В войну там концлагерь для пленных располагался, а после войны обустроили казармы для военнослужащих. Конечно, все продезинфицировали, кровати поставили. Я таких условий и во сне не видел. В деревне-то у нас как? На полатях вповалку спали или на полу.
Оказался я в авиационной части, где 1 год и 6 месяцев нас учили на механиков. Что такое семь классов? Уже и забыли, как писать. Заново нас всему учили, а потом уже про самолеты стали рассказывать.
Какие были самолеты? Послевоенные, деревянные.
Потом нам американцы подбросили В-25. Двухмоторный пятиместный бомбардировщик. Он имел два руля поворота и летал на высоте 6 тысяч метров. Туда зенитный снаряд не долетал. Американцы тогда уже были хорошо вооружены.
Днем учимся, а вечером у нас конспекты забирают - и в сейф, под замок. Считалось, что в них содержится секретная информация. А для кого? Французы все это уже знали, немцы тоже. Все, кроме нас, знали, но от нас же и закрывали...
Потом давай учить В-29. Эти самолеты были уже четырехмоторные, могли летать на высоте 10 тысяч метров. Именно с них американцы сбросили на Нагасаки и Хиросиму атомные бомбы.
А знаете, какие хитрости тогда использовали, чтобы самолет был невидимым? Под фюзеляжем проходила труба, а в ней устанавливали приспособление для ленты из фольги, которая резалась мелкими полосками и выпускалась в нужный момент серебристым облаком. Облако создавало радиолокационные помехи и на экране радаров выглядело большой засветкой.
Отслужил я в армии 4,5 года. Люди за этот срок институты оканчивают. Поехал на Дальний Восток. Что меня туда потянуло? Насмотрелся, наверное, на нищенскую жизнь, а про дальневосточников говорили, что они как сыр в масле катаются. До золотых приисков не доехал, добрался только до села Чагоян в Амурской области, где был известковый карьер. В печах камни обжигали, они становились как сметана - и по консистенции, и по свету. Устроился на заготовку дров для этих печей. Платили не так, чтобы обогатиться, а только чтобы нормально жить. Тогда и подумал: «А зачем я столько лет самолеты изучал? Поеду-ка в Хабаровск - там авиационный завод есть, аэродром… Да и дядька там жил». Приехал туда, меня взяли на работу самым младшим авиационным механиком на аэродроме.
Тогда же познакомился я со своей Симочкой. Ее родные с Полтавщины в Киргизию на освоение новых земель на волах приехали. Где весна их заставала, там останавливались, сеяли жито, собирали урожай и дальше двигались. Так три года в пути провели. А в 1937 году Валентина Хетагурова (депутат Верховного Совета СССР I созыва) обратилась с призывом к девушкам приезжать работать на Дальний Восток, где в то время женщин было очень мало - вот ее сестра и подалась в Хабаровск, а Симочка к ней уже после школы поехала в институт поступать на вечернее. Жили они по соседству с моим дядькой, в одном бараке.
Мне уже 25 лет было, Симочке - 24. Раньше не существовало понятий «гражданская жена/муж», мы просто дружили. Проходит год - мы все это время, как у молодежи принято, друг другу про любовь рассказываем, на танцы ходим в парк над Амуром, под духовой оркестр танцевать. Во дворе дружно жили, летом по выходным - посиделки. Я по молодости на гармони играл знатно, а Симочка моя пела... В итоге договорились соединиться. Выбрали хороший день после 7 ноября, пошли в ЗАГС, подали заявление - и нас тут же расписали. Раньше не нужно было ждать.
Расписались, а жить-то негде. Мне минимум 20 лет требовалось в очереди на жилье стоять. У железнодорожников, где Симочка работала, с этим было попроще. Месяц прожили врозь. В итоге дали нам однокомнатную квартиру. Старую-престарую, на чердаке. Тепло в ней совсем не держалось. Вечером натопишь - жарища, а утром встанешь - в ведре с водой лед. Я обычно быстренько вскакивал, печку растапливал, чтобы Симочка встала уже в тепло. Нажили сыночка, позже и дочь появилась.
Я в Хабаровске окончил вечернюю школу, решил поступать в авиационный институт, но по математике получил 2 балла. Симочка помогла: она физмат окончила.
Молодежь в парках обычно чем занимается? Гуляют, целуются, а мы заберемся в самое укромное место - и она меня учит, как квадратные корни извлекать. Так хорошо меня натаскала, что на второй год я поступил в филиал Киевского авиационного института. В последний, шестой год обучения съездил в Киев на защиту, получил диплом. А жить продолжали в Хабаровске.
Пропуском в небо было обязательное членство в партии. Второй момент - нужно было быть женатым и иметь детей. Это чтобы исключить из рядов пилотов людей с недостаточно четкой политической позицией, всяческих подосланных, несерьезных или просто прохвостов.
С 1968 года я начал летать бортмехаником на Ил-14. (Когда Джавахарлал Неро подарил Никите Хрущеву слона, тот ему в ответ такой самолет преподнес.)
В 1972 году переучился на Ту-104. Самолет оказался не очень надежным. Часто с ним аварии происходили. Неустойчивым был, плохо управляемым, срывался в штопор. Много людей на нем погибло. Но тем не менее был очень прогрессивным для своего времени.
Если раньше от Хабаровска до Москвы летели с тремя посадками 27-30 часов (а поезд больше недели шел), то на Ту-104 этот путь преодолевали за 9 часов. И цена билета была смешной - 108 рублей. На поезде ненамного дешевле - 100 рублей, но там надо было неделю питаться, а на самолете тебя пару раз кофе напоили - и ты уже в Москве.
Ту-104 - быстрый самолет, но ел очень много топлива. От Иркутска до Хабаровска на 3 часа полета полного бака в обрез хватало, а если грозу в пути встречали, то могло и не хватить. Из экономии летчики пытались обойти грозу сверху, лезли на 10 тысяч километров, а потолок набора высоты ограничен, дальше опасно: самолет может чуть подболтнуть, он сваливается на левое крыло (почему-то у них такая привычка была - сваливаться влево) и идет носом к земле под 90 градусов.
У нас в Хабаровске был экипаж, который долез до 13 тысяч, самолет свалило набок, и пошел он вниз над Байкалом. Не долетая 400 с половиной тысяч метров, раз - и самостоятельно вышел из пикирования в горизонтальный полет. Оказалось, когда у самолета скорость больше 1200 километров в час, аэродинамические силы начинают действовать на него наоборот: подъемная сила перетекает под самолет. Такая у Ту-104 оказалась особенность. Потом каждый летчик отрабатывал этот момент в тренировочном полете. Создавали аналогичную ситуацию, и каждый должен был с ней справиться. Пилоты упирались коленками в штурвал, прижимали его к приборной доске, и самолет выходил из пикирования.
На смену ТУ-104 пришли Илы - самолеты конструктора Ильюшина.
Ил-14 был ближнемагистральным самолётом, рассчитанным вначале на 24, а затем на 28 и даже на 36 пассажиров.
Ил-18 - для авиалиний дальней протяжённости, один из первых советских турбовинтовых лайнеров.
Ил-62 - первый советский турбореактивный дальнемагистральный пассажирский самолёт межконтинентальной дальности. Флагман советской авиации. Брал он около 200 пассажиров. Топлива в него заливали 105 тысяч литров - это 80 с лишним тонн. Крылья, хвост - все было заполнено керосином. Вылетал Ил-62 из Хабаровска, и даже если Москва была закрыта, он мог спокойно на этом топливе до Киева долететь или до Ленинграда. И двигатель на нем установили гораздо более экономичный, чем на Ту-104. Ил-62 гроза была нипочем, ему обойти ее ничего не стоило.
На этом самолете я и завершил свою летную карьеру. Возраст подошел, и здоровье уже не то стало. По своей воле мало кто из авиации уходит. Если только чувствовали за собой грешок по пьянке. А если попался за этим делом, пенсию могли в два раза срезать - до 60 рублей.
13 лет я проработал авиационным техником, как говорят, крутил гайки. Весь в масле, весь в тавоте, но зато в воздушном флоте, - смеется. - Прежде чем умываться, надо было керосином или бензином оттереться. А налетал в общей сложности 11 855.10 часа. Из них 3 316.03 - в ночное время.
На Кубань мы с Симочкой приехали в 1979 году. Мама здесь жены жила, тетя и другие родственники.
66 лет мы с ней прожили, а в январе этого года Сима умерла. Я в Бога раньше не верил, а теперь верю. Выучил с десяток молитв и читаю, когда ночью не спится... Вспоминаю свою Симочку...
К юбилею семья готовит Алексею Васильевичу фильм о его жизни, точнее, слайд-шоу из старых фотографий, тосты и пожелания в письменном виде, застолье, за которым соберутся родственники и друзья. Надеемся, их сюрприз и наша статья помогут имениннику отвлечься от грустных мыслей.
Записала Лариса Сафронова