"Зоя" 126 / начало / глава 125
Весь день Евдокия ждала Григория, а вечером к ней пришли Зоя и Янек.
Евдокия Степановна всё рассказала. Янек, оставив Зою с мачехой, решил пройтись по харчевням. Но там никто не видел Григория. Договорились ждать его дома. Остались ночевать с Евдокией. Зоя помогла ей по дому. Никакие слова не успокаивали Евдокию, она всё время плакала. Утром, когда Зоя и Янек ушли на работу, Евдокия уложила детей спать, а сама встала на колени перед иконами и начала молиться.
Долго молилась, потом проснулись дети. Они становились старше, и спали уже меньше, требовали постоянного присутствия матери рядом. Евдокия ничего не успевала, только пела им песни, носила на руках, укачивала. А сама всё думала о муже. Вспомнила, как впервые увидела его, как стала ему женой, как он изменился, когда она не могла ходить, как думала, что умерла, когда он признавался в любви. Решила не вспоминать плохое, думала обо всём хорошем, что было связано с мужем. Смотрела на детей, прижимала их к себе и шептала:
— Твои они, Гришенька, как же ты так мог сомневаться во мне? Я же люблю тебя одного. Что-то нашло на меня от усталости. Где же ты, мой родной?
Григорий Филиппович вернулся домой через три дня.
— Где же ты был? — спросила Евдокия, увидев мужа.
Он посмотрел на жену, на детей. Промолчал. Потом подошёл к Евдокии близко, схватил резко за плечи, прижал к себе. Евдокия почувствовала, как сильно бьётся сердце мужа. Ей казалось, что оно вот-вот выпрыгнет.
— Думал я, Дунечка. Думал о том, какой бес в меня вселился, — вдруг произнёс он. — Как вы тут без меня?
Евдокия глубоко вздохнула. Коснулась рукой губ мужа, прильнула к нему своими губами. Захотелось раствориться в нём, прижаться еще сильнее. Григорий словно прочитал мысли жены, обнял её еще крепче. Потом поднял на руки и прошептал:
— Никому я тебя не отдам, Дунечка. Ты у меня одна такая на всём белом свете. Тростиночка моя ненаглядная. Прости меня, любимая, вот не отпущу тебя, пока не простишь.
Евдокия улыбнулась, обвила своими руками вокруг шеи мужа, шепнула ему на ухо:
— Я простила, Гришенька.
И Григорий успокоился, дети со временем привыкли к нему, уже вовсю улыбались, агукали, что-то лепетали отцу.
Но в сердце Евдокии всё равно осталось место для Джана. Она часто вспоминала его. В основном днём, когда Григорий был на работе. А как только он возвращался и сразу хватал свою Дунечку на руки, сразу забывала о китайском докторе.
***
Таисия встретила Николая случайно, когда гуляла с сыном. Он сначала прошёл мимо неё, словно не узнал, а потом остановился, оглянулся и произнёс:
— Тая…
От знакомого голоса сердце Таисии заколотилось. Руки ослабли, и она чуть не уронила сына. Вовремя подоспевший Николай подхватил ребёнка. Они смотрели друг на друга. Николай держал ребёнка.
— Красивый у тебя сын, — вдруг произнёс Николай, — как ты.
Таисия забрала ребёнка. Прижала его к себе.
— Поздравляю, — сказал Николай. — Жаль, что всё так вышло.
И пошёл прочь.
Тайга была растеряна. Ей хотелось остановить его, крикнуть вслед, что любит его. Но молчала. Сердце бешено колотилось. Вернулась домой, не смогла успокоиться. Положила сына на кровать, обложила его подушками. Тревога нарастала, она оставила сына дома одного и выбежала на улицу.
Бежала по городу, искала Николая глазами, потом споткнулась, упала, зарыдала.
Она даже не знала, сколько времени прошло, а потом вдруг вспомнила про сына и поспешила домой. При падении ударилась ногой, которая когда-то была сломана, нога болела. Бежать не получалось совсем. Когда она, хромая и почти воя от боли зашла в квартиру, то увидела там вернувшегося с работы Лорана. Тот носил на руках кричащего ребёнка. Глаза Лорана были полны ужаса.
Таисия молча забрала сына, прижала его к себе. Иван уткнулся носиком в материнскую грудь, и, подвывая ждал, когда она расстегнёт наконец-то рубаху. Руки не слушались Таисию. Лоран помог.
Когда ребёнок, успокоившись, прильнул к материнской груди, Лоран сел на стул и закрыл лицо руками.
Продолжение тут
Другие мои рассказы можно почитать здесь