Самая лучшая своей беззаботностью часть моей жизни – детство прошло на одном из хуторов Верхнего Дона. Уютная такая деревенька из трех улиц, одна из которых приютилась под высоченной меловой горой. Зато люди какие были: замков на двери домов не вешали, избы всем Миром друг другу ставили, гостей и праздники всей улицей встречали, привычку здороваться на улице с не знакомыми людьми на всю жизнь привили…
Как известно, вечного на этом Свете ни чего не бывает. Вот и бабушкиного погреба потолочные балки потребовали ремонта. А погреба тогда, должен Вам доложить, были не чета нынешним: их под полом или в гаражах не ютили. Выкапывалась огромная квадратная яма, в зависимости от многочисленности семьи, накрывалась крышей, а сверху это сооружение насыпалось курганом земли метров двух в высоту. Зато и температура в них вне зависимости от времени года на улице всегда одинаковая поддерживалась. Вот именно такой погреб и пришло время поправить.
Накануне вечером дядя мой кликнул шурина. Спозаранку, пока жаркое июльское солнце не раскалило летний воздух, двое мужчин скрылись в подземелье погреба.
Часов в семь утра, бабушка, накрыв стоявший посреди двора огромный стол из грубых не струганных досок, подошла к дверям, чтобы покликать работников к завтраку.
- Коля, как у Вас дела? Идите завтракать.
- Работаем мама! Давай позже.
Разведя руками, моя прародительница начала собирать со стола еду.
Прошло часа два. Многочисленные блюда не хитрой, но очень вкусной деревенской еды вновь заняли свое положенное на столе место.
- Сынок, идите потчевать, - растворился в подземелье зов хозяйки.
- Позже мама, - прилетел из-под земли ответ.
Снедь вновь стала исчезать со стола за дверью летней кухни.
Так продолжалось каждые два часа…
Уже когда уставшее за день солнце краешком своего диска коснулось горизонта, а на двор легли длинные вечерние тени, потерявшая уже надежду бабушка в очередной раз позвала сына с друзьями к столу и получила ставший за день привычным ответ.
«Стыдоба-то какая! Что соседи скажут – за целый день мужчин не накормила» - подумала бабушка, в очередной раз собирая со стола еду. И вдруг от неожиданности пришедшей мысли даже присела, обхватив руками свою побеленную сединой за жизнь голову:
- Боже Милостливый, да там же самогон, - вспомнила она про трехлитровую банку местной валюты, приготовленную как раз для этого случая, и припрятанную между кадушками с квашенной капустой, мочеными яблоками и арбузами и банками с многочисленными разновидностями закруток на зиму…
Вот и порешили трудяги: «Чего на солнцепеке жариться, коль там и самогонка прохладная и закуска на любой вкус».