А месяцев в шесть она научилась прыгать на руке, прямо попрыгунчиком была, могла с час прыгать, не останавливаясь, и бабай смеялся от удовольствия, держа её на руке.
Ранее: Тоска по общению.
Привез муж меня с роддома, а сам за дверь, на работу. Дома холодно, он не побеспокоился, чтобы что-то придумать для отопления квартиры. Раньше как-то не додумались отапливаться газовой плитой. Пользовались ею осторожно, только чтобы еду приготовить, потом сразу выключали и на трубе перекрывали краник.
Это сейчас всю зиму уже более двадцати лет газовая кухонная плита горит у меня круглосуточно, чтобы хоть как-то греться при отсутствии центрального отопления, которое предусмотрено по техусловиям, но отключено еще в начале этого века. А тогда боялись.
Я через полчаса уже шла к своей знакомой на Шолохова просить электрическую плиту, чтобы согреть квартиру. Она мне обрадовалась. Полдня просидела у неё. Она угощение выставила, советы дала, но я сам с усам. Не впервые за ребенком ухаживать. Еще посмеялись над любовными похождениями её мужа, который всё никак не угомонится и попадает в интересные истории.
Смеялась, что сама во время беременности очень хотела кусочек селедки, а, как назло, нигде нельзя было её купить и она шла мимо какой-то помойки и увидела хвостик от селедки, уже почти без мяса. Оглянулась по сторонам и схватила его, тут же стала его грызть, а грызть то нечего. Ревела от обиды.
Плитку она мне, конечно, дала и через час комната наша нагрелась. Я развернула ребенка и любовалась ею. Потом пришел муж, надо было его накормить, убрать за ним. Попросила воды наносить и вынести. Мне еще нельзя было это делать. А ночью ребенок отчего-то стала плакать. В кроватке её неудобно пеленать, я делала это в ногах у мужа.
Несколько раз это проделывала, а ребенок плачет и плачет. Я похожу с ней, пеленку согрею на животик, помассирую, покормлю. Всё бесполезно. Плачет. Я, чтобы не беспокоить Виктора, расстилаю на полу одеяло и на нем разворачиваю ребенка, а она заливается криком. Тут Виктор подскакивает подбегает к нам и со всей силой бьет пяткой по полу рядом с головкой ребенка и кричит: - «Когда она заткнется?».
Ребенка прямо подбросило вверх и вниз всем тельцем об пол, она замолчала. Я сильно испугалась за ребенка и в страхе схватила её, прижав к себе, а он как ни в чём не бывало лег спать и захрапел. Как мне было обидно и больно за ребенка не передать. Эту ночь проревела.
А утром пришли ко мне мои соседки. Пришли не вовремя. У меня заплаканное лицо. Говорят, что слышали, как ребенок плакал, пришли посоветовать, как с ним обращаться. Пришли с гостинцами. Чай поставила. У нас это в обычае, если кто пришел, то на стол чай и всё, что есть. Говорю, что сама всё знаю.
Сидели все разговаривали. Потом они спрашивали почему ходила нос задрав, а я говорю, что это я думала, что это они не хотят со мной знаться, молодая, да не обеспеченная. Одна из них раньше жила в общежитии, что было на первом этаже противоположного от нас здания, окна которого выходили на нашу сторону.
Она тут же призналась, что ревновала меня к своему мужу всегда потому, что он каждое утро стоял у окна и ждал, когда я выйду, а потом смотрел до тех пор, пока я не заходила в дом. Она однажды не выдержала и сказала ему, что я беременна. Но он всё равно смотрел не отходил от окна пока они не перешли в наш же барак в освободившуюся квартиру. Теперь мы жили в одном коридоре и каждый день встречались с ним, но только здоровались.
Та же соседка когда-то работала фотографом в Таллине и тогда, и много позже, говорила, что я фотогенична, только я не могла понять, как. Мои фото и раньше фотогеничностью не отличались. Она говорила, что просто фотографа хорошего не было, а у неё на то время фотоаппарата. Всё мечтала устроить мне фотосессию, но не получилось.
Соседки посмеялись, но стали потом приходить ко мне каждый день и к себе звать. Особенно мы сблизились с Лидой, у которой уже была дочь двух лет и сын Серёжа на полгода старше моей дочери. Муж работал бульдозеристом, постоянно в поле. а она давно дома сидела с детьми. У неё была более просторная квартира, даже с балконом. По ней она катала коляску с ребенком, я тоже могла приходить к ней со своей коляской и места еще много было.
Мои соседки всё удивлялись какие у меня белоснежные пеленки, да какие они наглаженные, а мне, как и им, чтобы постирать надо было наносить воды на второй этаж, потом вынести. Успевала всё и для соседок часто пекла блины. На воде, но они им нравились.
Ребенок у Лиды был крупным, головой и ногами упирался в коляску, беленький весь, прямо как сдобный каравай, и вечно ртом ловил свой фонтанчик, мы только успевали ловить эти моменты, чтобы он не захлебнулся. А мою девочку называли варежкой, потому, что она по сравнению с Сережей была такой маленькой.
Моя девочка росла и радовала меня, я надышаться на неё не могла, вручную шила ей платьишки, трусики и панамочки, которые ей вроде бы и рано было по возрасту носить, но было лето, жарко. И все, кто видел ей такую в коляске очень умилялись, особенно соседки. Всем хотелось поиграть с ней и потискать.
Наш дом был далековато от центра, где-то километра три-четыре, но я несколько раз с коляской ходила на базар и в магазины. Однажды ребенок стал плакать, и я решила её покормить в тогда еще существующем уютном скверике перед Горкомом партии. Села на лавочку, прикрыла грудь пеленкой и стала кормить, тут подошли ко мне два милиционера и попросили покинуть сквер вместе с ребенком.
Мне было непонятно их требование, но кормить ребенка не прекратила, только после того как покормила её, я отправилась туда, куда и намечала. Дома соседки посмеялись, говорили, что видимо они подумали, что я хочу Горкому ребенка подарить, не иначе. Но оскорбилась тогда я точно.
На базаре один бабай дынями торговал и вообще овощной продукцией недалеко от входа на базар, мимо которого я проходила. Однажды он попросил подержать ребенка. Я дала, а потом говорит: - «Ты иди, дочка, побазарь, а я за твоим ребенком погляжу.». С тех пор я так и делала. Пока я ходила по базару он смотрел за ней и торговать еще успевал.
Когда же забирала, то даже пеленки и её трусики были постираны, если она за это время обмаралась. Но он был счастлив, что я разрешала ему нянчиться с ней. А месяцев в шесть она научилась прыгать на руке, прямо попрыгунчиком была, могла с час прыгать, не останавливаясь, и бабай смеялся от удовольствия, держа её на руке.
Доченька с рождения никого не боялась и охотно шла ко всем, кто протягивал к ней руки, но потом обязательно просилась к маме. Вечерами недалеко от нас стал работать летний кинотеатр, и я стала ходить туда с ребенком в коляске.
В один вечер у входа молодые ребята попросили её подержать, поиграли перед сеансом и отдали. Позже она уже весь сеанс гуляла на руках, а ко мне возвращалась уже на выходе. Я, конечно, знала у кого она, боялась, как бы не уронили, но все проходило благополучно.
Месяцев в шесть я стала её прикармливать в определенное время. Пока готовила кашу, она плакала и однажды соседка предложила погулять с ней в это время, чтобы та успокоилась. Я дала и еще предупредила, чтобы та не накормила её своей грудью, а то мне будет плохо. Лида вообще всех детей подряд кормила, если была необходимость, а я не могла так.
Сварила кашу, выхожу за ребенком, а моя девочка чужую грудь сосет. Меня там же чуть не вырвало. Бледная стала вся, Лида даже испугалась. Забрала ребенка молчком и дня три меня всю выворачивало. А ребенок кричал, приходилось варить больше каши, чтобы накормить ребенка. Боялась, что молоко пропадет. А Лида не знала, как загладить свою вину и всё старалась мне что-нибудь приятное сделать, а мне при одном её виде плохо было. Но как-то это прошло.
Ребенок подрастал и в девять месяцев это был такой живчик, который и минуты не мог усидеть на месте, прыгала на кровати, только успевай ловить, а по полу на четвереньках носилась как заводная машинка.
Между тем уже было холодно и нужны были ползунки, кофточки, а этого в магазинах не было. Тоже пришлось шить, швейной машинки не было, всё шилось вручную, да и выкройки приходилось делать самой, тогда интернета не было, чтобы посмотреть, как это делается.
Новый год встречали в компании Жоры и его жены, которая на то время была беременна и была недовольна всем, стол был обильным, но особого удовольствия от праздника не осталось благодаря её плохому настроению. Жоре весь вечер пришлось прыгать перед ней и выполнять все её капризы,а мы были наблюдателями и утешителями.
Далее: Семья с другой стороны.
К сведению: Это одно из моих воспоминаний на моем канале "Азиатка" , начиная со статьи " История знакомства моих родителей ". За ними следуют продолжения о моей жизни и жизни моей семьи. Не обещаю, что понравится, но писала о том, что было на самом деле.