...я быстро постучалась и зашла, и увидела такую картинку, что она вроде смутила меня, но в то же время я не могла ничего сказать плохого. Я ведь сама не могла допустить и мысли об измене.
Ранее: Доченька.
До родов мы впервые поругались с сестренкой, не помню почему, только вот стоит она на пороге и в комнату не проходит, требует, чтобы я отдала ей часть фотографий, что осталась от отца. Я прошу её пройти в комнату, и мы поговорим, тем более ей сейчас негде их хранить. Я вон сколько усилий приложила, чтобы фото сохранить, но и при этом столько утеряно было.
Каждый, кто так или иначе увидел или добрался до них, считал своим долгом забрать то, что ему приглянулось. Я давно стараюсь их никому не показывать ради сохранности. А тут отдай своими руками подростку, который только похвастает ими перед кем-нибудь, и еще делиться будет на память, а то и оставит где без присмотра.
Поэтому и прошу пройти в комнату и поговорить с ней, враждебности такой не жду, я она вдруг начинает меня матом обзывать, мне так обидно стало. Ей всего четырнадцать лет, а такой слог. Сделала еще несколько попыток успокоить её, но бесполезно, тогда она в платке была и в пальто. Я стянула платок с её головы на лицо и просто оттолкнула от двери и двери закрыла. Перед соседями было стыдно.
Она колотилась в дверь, обзывая меня еще некоторое время, так мне сказали соседки, но уже после родов, а я, успев закрыть дверь за собой в другую комнату, упала без сознания. Пришла в себя, когда уже темно было и сколько так пролежала на полу не знаю.
Фотографии для неё отобрала, получилась довольно хорошая пачка. Жалко было, конечно, там были просто уникальные фото. Отдала через кого-то из своих же. Потому и в роддом она не приходила и потом тоже отсутствовала. У меня самой в то время был не очень легкий период. Муж меня резко ограничил в средствах, тогда я не понимала в чем дело, только потом, несколько лет спустя я поняла причину, но сама виновата.
Соседка, которая жила со мной, как говорится дверь в дверь, и которой уже хорошо за сорок, стала звать моего мужа что-то сделать по дому. Раз-два позвала, а потом он сам уже оттуда не вылазил. Однажды кто-то вечером пришёл к нему, а он у соседки, попросили позвать, я быстро постучалась и зашла, и увидела такую картинку, что она вроде смутила меня, но в то же время я не могла ничего сказать плохого. Я ведь сама не могла допустить и мысли об измене.
Тут же она полураздетая, шелковый халатик распахнут и из-под него видна комбинация, вальяжно и томно возлежала на такой же пышной кровати, как и она сама, а Виктор сидел очень близко на низкой скамеечке перед ней, причем, когда я заходила, то его голова резко дернулась от её тела, а руки еще были на кровати. Но я сказала, что к нему пришли и тут же вышла.
Когда человек ушел, то Виктор устроил скандал в самой безобразной форме, я не имела права заходить к соседке, не дождавшись ответа на стук. На мои возражения, что он же был там, значит ничего такого, он просто взъярился.
Жора тоже старался вытащить Виктора от соседки, приходя часов в одиннадцать вечера и вызывая его от нее по надуманным поводам, но тот быстрее отвечал ему и нырял туда же. Часто под утро приходил.
Как-то расчувствовавшись или от избытка чувств, которыми ему, видимо не с кем было поделиться, он стал говорить, что её муж не справляется с ней, а она женщина. Я не могла тогда понять этих слов, как и то, что сама женщина может хотеть близости с мужчиной, потому, что «к этому надо привыкать».
Так мне говорили женщины, когда я в первые дни поделилась с женщинами, что мне очень неприятна близость с ним. А на интимные темы разговаривать тогда было не принято, даже с подружками, которых у меня тоже не было.
Но я снова винила себя, что это я сижу у него на шее, не умею тратить деньги, у соседки, которая тоже с ребенком дома сидит, муж тоже работает с Виктором и зарплата у них одинаковая, так все говорят, а она обставила свою квартиру за эти деньги мебелью и коврами. У них уже давно и холодильник, и стиральная машина, а я для себя только и могу, что пуговицы втихую от него купить, за которые еще и выговоры получаю.
Рубашки и туфли только ему самые дорогие, индийской ручной работы, а я сама за всё время себе только лен два метра купила и платье из него вручную сшила, туфельки самые дешевые с ним же выбирала, да платьишко фланелевое в Детском мире на свой живот. Но опять же считала, что это нормально, он же работает, а я дома сижу. Но так хотелось своим помогать.
Было такое ощущение, что Виктор сам всех моих от меня гонял. Толик ушел к матери, Тома, вот, скандалить начала, Витя редко заходил, Павлик еще в интернате, с Юрой переписывались. За Валеру не переживала, она для него была матерью, а остальные для неё еще в шестьдесят первом чужими стали. Спустя годы узнала, что Виктор приходил к ним в дом и скандалил там, требуя, чтобы они оставили меня в покое. Если бы тогда это знать!
Когда ребенку было три месяца, а мне исполнилось девятнадцать он опять из-за подарка на мой день рождения устроил мне грандиозный скандал и снова ударил меня. Днём я собрала пеленки дочери, захватила кое-что из своей одежды, документы и отправилась на вокзал.
На вокзале в этот день пассажирские поезда должны были быть только ночью, а в это время на путях стоял военный состав. Я попросилась и один офицер согласился меня взять до Ташкента. Они ехали дальше.
Я уже стояла в тамбуре с ребенком на руках, а снизу мне подавали мою сумку, когда я услышала, как кто-то выкрикивает моё имя и несется в мою сторону. Офицер спрашивает меня не муж ли это, а солдатики встали в ряд перед вагоном, перекрывая ему путь ко мне. Но это был Жора, который запыхавшись от бега, просил остаться. Нас оставили вдвоём, и он долго уговаривал меня, чтобы я сошла. Приводил много доводов и обещал свою защиту. Я дала себя уговорить.
Снова были клятвы и заверения, даже помощь по дому. Всё шло однообразно и только ребенок скрашивал мою жизнь. Моя соседка Лида, с которой я более всех сблизилась, разругалась с мужем и уехала к своей матери в Тахиаташ.
Невольной виновницей скандала оказалась я, приняв его попутчицу в городе за его сестру. Эту женщину я когда-то видела в нашем коридоре, а к кому она приходила или от кого выходила я не знала. Внешне она была похожа с мужем Лиды.
Высокая, сухопарая, беленькая. И когда, я увидела, что они идут по улице в городе, то поздоровалась с ними и прошла. А кто-то вечером стал спрашивать, когда Лида от мамы приедет, а я спросила, как сестру Лидиного мужа зовут. Они спросили где я её видела, то я и сказала, что недалеко от дома, они по улице шли. Так они рассорились, но Лидин муж сразу же уволился с работы, сдал квартиру и следом уехал за ней. Я еще успела перед ним извиниться, но он зла не держал.
А позже Лида стала звать нас тоже переехать туда на строительство Тахиаташского Гидроузла, которое только начинало разворачиваться и рабочие специальности были очень востребованы. Жилье предоставлялось, обещали не только хорошую зарплату, но и место в садике, значит я могла работать сама, стала уговаривать Виктора. Уговорила.
Ребенку в марте исполнился один годик, мы отпраздновали его в узком кругу, моих почему-то не было никого, была только моя знакомая, которая интересовалась ширинкой мужа, да Жора. Там же и объявили, что собираемся переезжать. Через несколько дней заказали контейнер, Виктор взял расчет на работе, сдали квартиру, и мы выехали.
Далее: Сухой парк.
К сведению: Это одно из моих воспоминаний на моем канале "Азиатка" , начиная со статьи " История знакомства моих родителей" . За ними следуют продолжения о моей жизни и жизни моей семьи. Не обещаю, что понравится, но писала о том, что было на самом деле.