Может прошло еще не так много времени. Да, нужно время, чтобы прошла боль потери. Но уйдет ли чувство вины? Хотя нет, виноватым я себя не чувствовал. Наоборот, я спасал пса, я делал то, что он просил меня вот уже три месяца когда я выводил его на прогулку. Он не хотел возвращаться домой. Он не хотел приносить нам страдания. Но я нес его, нес на руках в дом, потому что ходить долго он уже не мог.
Джери была наша собака. Сынок нашей Джесики, которой давно уже нет. Мы тогда продали всех щенков, их было всего пятеро. А Джери оставили себе. Он ото всех отличался. И окраской, и поведением. Какой-то всегда спокойный, все понимал.
Джесику забрала бабушка к себе в деревню, а у нас остался Джери.
14 лет. Для мопса это, можно сказать, не мало.
Он очень любил петь. Всегда завывал, причем казалось, что попадает в ноты, когда жена садилась за пианино или просто пела. Потом выл, когда плакал маленький внук. Он так успокаивал его.
И тут инсульт. Стали отниматься ноги. Постоянно на что-то жаловался. Мы обошли не одну клинику. Болячек, конечно, нашли много. Старались лечить, поддерживать, но ему становилось все хуже и хуже.
И когда он уже перестал спать ночами, не давая спать и нам, и будя соседей за стенкой своим звучным лаем, было решено…. Я даже не хочу называть этот процесс.
Да, с одной стороны жалко. Но с другой — мучается собака, мучает всех.
Может быть это не гуманно. Но отпустить, где-нибудь в лесу, как посоветовал сосед — было бы вообще жестоко.
