.
.
И все таки даже ранний Блок (лучший Блок , как мне кажется проявился к 1905, 1906 году, в более же поздних периодах он неровен, иногда гениален, а иногда нет) , многомернее, и таинственнее Есенина. В том смысле, что у Есенина есть в стихах лирическая близость, в его женщинах всегда есть загадка, но нет таинства встречи, как нет и таинства женщины - когда как у Блок а эта черта есть и у восемнадцатилетнего. Есенин что -то взял от Блок а, и от Бальмонта, я бы даже сказал, он ярче Бальмонта. Но не Блок а... Есенинский стих звучит звонко , но при всей своей звонкости чисто, его звонкость не дребезжит. Это достоинство его поэзии, и редкая черта. А Блок не звонкий, скорее благородно приглушенный, как приглушенно звучит в травах, и деревьях ветер, если говорить о сельском , природном Блок е. И хотя, Блок временами эмоционален по интонациям, но при этом и сдержан. Даже не сдержан, а скорее отрешен.
* * *
.
Как мучительно думать о счастьи былом,
Невозвратном, но ярком когда-то,
Что туманная вечность холодным крылом
Унесла, унесла без возврата.
Это счастье сулил мне изнеженный Лель,
Это счастье сулило мне лето.
О, обманчивый голос! певучая трель!
Ты поешь и не просишь ответа!
Я любил и люблю, не устану любить.
Я по-прежнему стану молиться.
Ты, прекрасная, можешь поэта забыть
И своей красотой веселиться.
А когда твои песни польются вдали
Беспокойной, обманчивой клятвой,
Вспомню я, как кричали тогда журавли
Над осенней темнеющей жатвой.
1898
