И как Noble Row, Lion Gate и Сандуны помогают понять, где проходит грань.
Текст обновлен 18.01.2026.
Иногда здание выбивается из контекста города не высотой и не количеством декора, а ощущением. Будто ты внезапно оказался не там, где ожидал: не в Москве, а где-нибудь в Париже, Лондоне или Нью-Йорке.
В Москве таких примеров немного. Один из редких – резиденции Noble Row в районе Остоженки. Их архитектуру относят к стилю бозар – направлению, которое для Москвы нетипично и потому особенно заметно.
И тут возникает закономерный вопрос: если Noble Row – бозар, то почему очень похожий по «французской вибрации фасадов» Lions Gate у Цветного бульвара чаще называют французским классицизмом / неоклассикой?
Где вообще проходит граница между бозаром, неоклассикой и условным французским стилем? Разбираемся.
Что такое бозар
Бозар (от фр. beaux-arts – «изящные искусства») – эклектичный архитектурный стиль, сформировавшийся во второй половине XIX века и особенно ярко проявившийся в конце XIX – начале XX.
В основе бозара – не «чистый стиль», а синтез нескольких классических языков:
● античной классики и неоклассики,
● итальянского Ренессанса,
● французского барокко и академической парадности.
Отсюда его узнаваемые признаки:
● строгая симметрия и осевая композиция,
● выраженная пластика фасада (выступы, ризалиты, глубина),
● роскошный, но упорядоченный декор,
● ощущение «городского дворца» (даже если это жилой дом),
● и главное: архитектура представительности – она не про уют, а про статус, порядок и величие.
Его обычно несложно определить: если вы раздумываете, что же перед вами – здание в стиле барокко или неоклассики, то это, скорее всего, бозар.
Париж как отправная точка
Стиль сформировался вокруг Парижской школы изящных искусств (École des Beaux-Arts), где архитекторов учили мыслить не отдельными деталями, а композицией, сценарием движения, масштабом города.
Один из самых известных выпускников – Шарль Гарнье, автор Оперы Гарнье: образцового «архитектурного спектакля», где всё парадно, логично и торжественно.
К классическим французским примерам, связанным с эстетикой бозара, часто относят:
● Grand Palais и Petit Palais,
● мост Александра III,
● ансамбли выставочной архитектуры конца XIX века,
● и саму École des Beaux-Arts.
Это архитектура, которая делает город сценой. Но сценой дисциплинированной: без хаоса и без случайности.
Нью-Йорк и «городская версия» бозара
Вторая мировая столица бозара – Нью-Йорк.
В конце XIX – начале XX века стиль стал языком городской респектабельности: Центральный вокзал Нью-Йорка, Библиотека Конгресса в Вашингтоне, резиденции Верхнего Ист-Сайда, здания банков, отелей и многое другое.
Там бозар особенно органичен: он хорошо работает в плотной городской среде и даёт ощущение «старых денег», стабильности и вечного порядка – даже если здание построено вчера.
Восточная Европа и редкие примеры в России
Интересно, что в Восточной Европе бозара значительно больше, чем принято думать: Будапешт и Бухарест буквально насыщены этим стилем – просто мы редко называем его по имени.
В России же примеров крайне мало. Помимо московского Noble Row, наиболее известный – Дворец земледельцев в Казани, построенный в 2010 году. Его архитектура вызвала много споров, но именно он наглядно демонстрирует, насколько этот стиль непривычен для нашего контекста.
Почему бозар так редко встречается в Москве
Москва исторически развивалась иначе. Здесь сильны:
● модерн и эклектика конца XIX века,
● конструктивизм,
● сталинский ампир,
● поздний модернизм и постсоветская смесь всего со всем.
А вот бозар как система – редкость. Он требует другой логики «парадного города» и архитектурной дисциплины, где фасад – не набор эффектов, а цельная композиция.
Поэтому в Москве здания в этом языке читаются как «не местные». Не в плохом смысле – скорее как сознательный культурный выбор: они не растворяются в контексте, а задают другую дистанцию.
Noble Row: редкий московский пример бозара
Если урбан-вилла – это жанр, то Noble Row – его московская классика. И архитектура здесь действительно близка к бозару по подходу.
Почему Noble Row считывается как бозар:
● симметрия и точные пропорции,
● фасад как цельная композиция,
● «дорогая» пластика без суеты,
● ощущение камерного европейского городского дворца.
Это не архитектура «посмотрите на меня». Это архитектура «я здесь по праву – и мне не нужно это доказывать».
Lion Gate: похож, но не совсем бозар
Теперь – полезный контраст. Lion Gate действительно напоминает Noble Row: близкий масштаб, «французская» пластика, та же идея камерной элитной резиденции. Но его чаще относят к французскому классицизму / неоклассике.
Почему так: здесь меньше эклектики и меньше «барочного усиления».
Логика фасада более прямая:
● «чистый» порядок,
● меньше смешения исторических языков,
● меньше театральности в композиции.
Если совсем просто:
бозар – это когда классику «усилили» Ренессансом и барокко, но сохранили дисциплину;
французская неоклассика – когда сама дисциплина и есть главная идея.
Сандуны и дом Фирсановой: где в Москве ещё чувствуется этот язык
Когда мы говорим «в Москве почти нет бозара», важно уточнить: нет как устойчивой системы, но есть здания, где ощущение европейской парадности и «архитектуры-сцены» очень близко.
Один из самых интересных городских комплексов для такого наблюдения – Сандуновские бани.
Cандуны – это не просто «бани с историей». Это культурный объект, где пространство работает как декорация к светской жизни: парадность, богатство материалов, декоративная драматургия.
По ощущению это близко духу бозара: город как сцена, человек как участник, пространство как событие.
В составе комплекса есть и другой пласт – доходный дом Фирсановой на Неглинной. Его часто ассоциируют с Сандунами, но исторически это самостоятельный объект и к баням напрямую не относится (сейчас там офис банка ВТБ).
И вот он даёт редкий московский эффект: фасад выглядит европейски собранным, строгим и при этом роскошным – без купеческой тяжеловесности.
Если Noble Row – современная версия «городского дворца», то дом Фирсановой напоминает: Москва иногда умела звучать по-европейски и раньше. Просто не сделала это своим основным языком.
Почему бозар в Москве выглядит особенно «дорого»
Есть парадокс: в Париже бозар может быть просто частью городской ткани.
А в Москве он почти всегда выглядит как жест – потому что это редкость. Редкий архитектурный язык в элитной недвижимости автоматически становится маркером: узнаваемым, штучным и слегка провокативным.
Бозар – архитектура представительности: порядок, масштаб, культурный авторитет. В Москве он встречается редко потому, что город исторически говорил другими языками.
Поэтому каждый раз, когда появляется архитектура, близкая к бозару, это почти всегда высказывание: «мы строим не просто дом, мы строим культурный образ».
И если Noble Row – один из самых точных примеров этого высказывания, то Lion Gate помогает увидеть границу стиля, а Сандуны и дом Фирсановой дают исторический контекст: Москва умеет «звучать по-европейски», когда хочет.
А иногда именно это ощущение «не здесь» и делает архитектуру по-настоящему запоминающейся.
Noble Row: когда Москва говорит на языке мировой архитектуры
В своем Telegram-канале я пишу не статьи, а короткие наблюдения и истории из практики: https://t.me/mogilatova
Написать мне в Telegram: @anastasiamogilatova
Автор: Анастасия Могилатова
Управляющий собственник Welhome
#элитнаянедвижимость #коллекционнаянедвижимость #трофейнаянедвижимость #архитектура #архитектурныестили #бозар #NobleRow #НоблРоу #LionGate #ЛайонГейт #Welhome