Лучшего предложения на контракт я так и не получил и в апреле 1991 вернулся обратно к своим полякам, возить камни под Норвежским флагом на строительство моста через Бельт. В этот контракт жить было легче. Возили полутора - двухтонные гранитные блоки из Норвегии и Швеции на перегрузочные площадки обоих берегов будущего места. Про мой первый подфлажный контракт в 1989 году читайте на моем канале пост “ От скал тех каменных у нас, Варягов, кости, От той волны морской в нас кровь”
Экскаватор, бегающий на цепях по комингсу, над длинным ящиком единственного трюма, перевооружили на обычный подъемный кран. Блоки стропили стальными тросами, заведенными на гак и более-менее аккуратно, как детские кубики, укладывали на деку трюма. Хозяин, норвежец, видно решил окончательно добить свои пароходы этим камневредительством и уйти в монастырь, потому, как положить полуторатонный блок, раздолбанным экскаватором, как ящик с пивом, чтоб не дзынькнуло, не реально, будь ты хоть трижды крановщик, а не матрос на кране.
Работа приобрела нормальный размеренный и регулярный характер, потому что грузили блоки с подъезжающих тяжеловесных траков и выгружали их на такие же. А водители тягачей не работали по ночам, в выходные и праздничные скандинавские дни. Появилось свободное время изучить ближайшие пивные в окрестных деревнях, начать играть в норвежское Тото-Лото, я даже выигрывал по 250 - 300 крон! Ну и так далее.
Поляки грустили, прибыль от контрабанды упала вдвое из за разницы немецко-польских и датских “закупочных” цен. Датский шипчандлер отказывался возить сигареты и водку десятками коробок и панове выбивались из сил, мотаясь днем на такси, завозя товар на борт мелким оптом. Сварка не прекращалась ни на час, резали палубный настил в трюме. Прятали добро, заваривали, поливали химией сварные швы, чтоб моментально ржавело, как старое. В общем обычная судовая жизнь с польским экипажем.
Пришли в Гетеборг за коровьими доильными станками на Бронхольм. Станки как и коровы всегда опаздывали. Заночевали без дела в порту. Утром, раньше будильник, разбудил Агент:
- В Москве военный переворот, танки на улицах. Восстали Литва, Латвия,
Эстония, танки едут туда тоже. Горбачов арестован, Будет война и
народное бедствие!
Включили телевизор. Новости на Шведском, на Английском. Поляки слушают свое радио, что там говорят, эти ужасные новости. Толком понять ничего не могу. Звоню домой в Таллинн. Жена на суточном дежурстве в своей больнице и ничего не знает.
Звоню друзьям, кто дома. Получаю какое-то подобие событий в хронологическом порядке. Узнаю про Лебединое Озеро, громкие обещания и угрозы нового кремлевского, полового, властного органа - ГКЧП. Запугали реально. Агент отъехал по делам, обещал вернуться с подробностями. Поляки, впечатлившись моментом, не поехали за водкой.
Вернулся Агент, стал рассказывать шведские комментарии на московские страсти. Реально озадачил. Заставил задуматься о семье. Грузинские, Азербайджанские, Узбекские события приходили в голову. А ну как эстохи начнут отделяться и стрелять в солдат? Дозвонился до жены, попросил быть начеку и собрать походный чемодан.
Агент - старый, пухлый, впечатлительный швед, предложил поехать в иммигрейшн, попросить политического убежища, в связи с военным переворотом в СССР. Мысль понравилась, будет возможность вытащить семью, ежели что. Но 18 августа - воскресенье. Договорились на следующий день, на утро. Сели в кают компании с пивом обсудить, что же будет дальше. Сочувствовали Горбачёву, не знали еще, что он не боец, но сопля, а следующий наш царь - алкаш и танцор, поломает жизнь всю и всем.
Поляки, тихо посовещавшись в углу, выступили с заявлением. В заявлении четко обозначили свои политические пристрастия и отношение к происходящему в Москве (кто бы сомневался). Но главным было объявление о том, что Стармех (single engineer) Боцман и беспробудный алкаш, повар Яяцек предложили мне, на выбор, эвакуировать семью к кому нибудь из них в дом и жить, пока я не обзаведусь в Польше собственным жильем или не уеду куда нибудь в другие страны.
Слезу не пробили, сдержался, но такого поворота событий я не ожидал. Тронут был реально, хотя старался вида не подавать и не комментировал предложение. Я учился 6 лет с поляками, чехами, югославами. Пересекались постоянно в африканских. азиатских, американских портах. Всегда был полный “душевный” контакт и “братская смычка”, но такого, ожидать просто не мог. Останусь всегда благодарен и признателен, не смотря ни на какие политические перипетии нынешней жизни.
В понедельник подал с агентом документы. Во вторник закончили погрузку и ушли на Реннё. По приходу, привязавшись, побежал в ближайший бар, к телевизору, за новостями. Ельцин на танке. Вернули Горбачева, СССР жив, Эстохи обо$#@ались взбунтоваться. Стали дожидаться, когда их отпустят даром. ГКЧП стреножили и рассадили по камерам. Пуго застрелился. Вот тебе бабушка и Юрьев день. Беспокоить шведский иммигрейшн больше не стал. Полякам - “всем спасибо” и проставился в главном пивнике Реннё с танцами, песнями, выходом из-за печки.
Позвонил домой, дал отбой, узнал от жены, что в городе мир и покой. Продолжил работать, возить камни, играть в Тото-лото, прикрывать поляков и ждать октября - окончания контракта. Не было банковских счетов за границей, банковских карточек, собирал ежемесячно наличность в кулачок, складывал в свой сейфик в каюте. Составлял список, что надо привезти домой, что еще никак не купить, даже в продвинутом Таллине, 1991 года издания.
Как возвращался, что купил и как довез, обязательно напишу, дорогие подписчики и уважаемые читатели, но чуть позже.