Продолжаем рассказ о Роберте Джонсоне, к 30-летию фильма «Перекресток». В первой части мы рассказали о детстве блюзмена, во второй – как и где он на самом деле получил свое мастерство.
Итак, Роберт Лерой Джонсон, вооруженный новыми навыками, возвращается в некогда освиставший его Робинсонвилль. Оставим его пока шагающим по проселку на запад и вернемся к фильму «Перекресток», коль скоро именно к 35-летию фильма мы и приурочили свой рассказ.
Если помните, киношный Вилли Браун в молодости вышел на перекресток и заключил там сделку – отдал свою бессмертную душу в обмен на умение ловко дуть в губную гармошку. И именно поэтому он поддается на уговоры и возвращается в Дельту – чтобы отменить сделку и вернуть душу.
Итак, первая сторона сделки – Вилли Браун. А вот кто вторая? О, это интересный момент. Тем более, у авторов фильма с этим вышла, прямо скажем, путаница.
Персонажа, с которыми Вилли заключает сделку, по фильму изначально зовут Легба. И тут всё довольно просто. Легба (или Папа Легба) – персонаж афроамериканских верований. Родом он из Западной Африки, где и сегодня обитает группа народов йоруба. В свое время йоруба создали Ифа’Ориша – довольно интересную наполовину религию, наполовину систему гаданий.
В религии йоруба нет персонифицированного Добра и Зла. Духи (ориша) там не хорошие и не плохие – как договоришься. А посредником между людьми и духами выступает как раз Легба, также известный как Эшу. Его имя (Элегбара, Элебера) переводится как «хозяин силы».
Легба у африканцев – трикстер, приколист, любитель повеселиться и погулять. Одна из историй о нем рассказывает, что однажды Легба шел по городу в красивой шляпе – черной с одной стороны и красной с другой. «Какая красивая красная шляпа!» – говорили люди с одной стороны дороги «Шляпа красивая, но не красная, а черная!» – возразили другие. Кончилось дело тем, что все передрались, а Легба стоял и смеялся.
Жертвы ему приносят соответствующие: ром, табак и прочее. А без жертвы нельзя – иначе Легба не доставит послание просителя по назначению.
Когда началась колонизация Америки, рабы из йоруба перевезли свою религию в Новый Свет. Там она переплелась и с христианством, и с другими африканскими и южноамериканскими языческими верованиями. Результатом стали разнообразные синкретические культы – сантерия, камдомбле, умбанда и, конечно, вуду. Кому интересно – это отлично описано в «Маятнике Фуко» Умберто Эко. Также отличная глава про религию йоруба есть в книге Стивена Протеро «Восемь религий, которые правят миром».
Но Легба сохранил свое назначение. У потомков рабов он считался, помимо этого, хранителем жилища и духом, отвечающим за удачу. Кстати, обитает Легба как раз на перекрестках. В общем, Легба вполне годится для того, чтобы сыграть злую шутку с бедным Вилли Брауном. Правда, душа-то ему без надобности – представления о загробной жизни в африканских синкретических культах либо отсутствуют, либо очень размыты.
Но во время второй встречи Легба называет другое свое имя – Скрэтч. И вот это уже серьезно.
Старый Скрэтч или Мистер Скрэтч – один из псевдонимов уже христианского Дьявола. Под таким именем он фигурирует в «Рождественской песни» Диккенса, в «Приключения Тома Сойера» Твена или, например, в рассказе «Дьявол и Том Уокер» американского классика Вашингтона Ирвинга.
Почему Легба в фильме вдруг так резко сменил амплуа, не очень понятно. Впрочем, эти персонажи в верованиях афроамериканцев смешались давно: если помните, пересказывая легенду о сделке Роберта Джонсона, люди никакого Легбу и не вспоминали, говоря прямо – «продал душу дьяволу». Что, конечно, напоминает нам уже европейские мифы – о докторе Фаусте, заключившем сделку с нечистым (Гёте этот миф использовал, но не придумал). И, конечно, о «скрипаче Дьявола» - Никколо Паганини. При жизни итальянского виртуоза миф был так силен, что тело Паганини долго не разрешали захоронить по католическому обряду.
Заканчиваем наш экскурс в прикладную демонологию – и вместе с Робертом Джонсоном возвращаемся в Робинсонвилль.