Колька, крепкий, белобрысый парень семнадцати лет бежал от станции к дому. Бежал, задыхаясь, придерживая лямки неудобного "сидора". На родной улице прибавил ещё из последних уже сил.
Возле калитки стояла мать, разговаривала с соседкой.
- Ой, гляди – твой летит! – кивнула соседка пальцем.
- Батюшки, - приложила мать руки к лицу. – Вася! – она побежала в дом. – Николаша приехал!
Возле калитки Колька остановился. Согнулся, упёршись в колени – отдувался. Из дома шумно выскочили родители.
- Чёрт рогатый! Что ж без телеграммы? – крикнул от порога отец.
- Лично явился, - ответил Колька, радостно улыбаясь и все ещё тяжело дыша.
Отец с матерью переглянулись, боясь спрашивать о главном.
- А… - решился отец.
- Поступил! – не дал договорить ему Колька и кинулся к ним объятия.
***
Колька допивал молоко. Мать сидела напротив, глядела на него, не отрываясь.
- Николаш, летом-то приедешь? – мать спросила будто невзначай, а у самой всё оборвалось.
Колька оторвался от кружки, крякнул.
- Не, мать, - вытер молочные «усы». – В стройотряд поедем.
- В Сибирь? – отец огорчения размусоливать не стал. И матери не дал, нахмурив на неё кустистые брови.
- Ага. В Хакасию.
- Добро.
***
Отец готовился к утренней рыбалке, Колька вроде как помогал.
- Э, руки из… Дай сюда! – сказал отец, отнимая у Кольки катушку с леской, пустившую "бороду".
Колька теперь не знал куда деть опустевшие руки.
- Бать, я это… не смогу на рыбалку. Уезжаю с утра, - буркнул он в сторону, отводя виноватые глаза.
- Как так не сможешь? Куда собрался? – спросил отец, продолжая ковыряться в снастях.
- Я это… Женюсь… - пробормотал Колька.
Отец затих, переваривая услышанное.
- Чего?
- Мы заявление подали.
- Это чего, на этой, что ли… как её?
- На Ларисе, да.
- От не было печали! Мать! Сын-то наш женится! – загромыхал с хрипом отец за спину. - Хорошо хоть сказал, - повернулся к сыну.
Выбежала на крик мать.
- Чего шумишь?
- Женится вот, Николаша твой! – бахнул отец новостью.
У матери подкосились ноги, она осела на крыльцо, руками схватившись за перила.
***
- А чего один? – спросил отец, покуривая папиросу.
Колька присел на лавочку рядом. Низкое солнце пригревало незаметно, с северной робостью. С залива тянуло морскими запахами. Пробасил баркасный гудок, разбавил полуденные негромкие звуки. Посёлок дышал мерно, повинуясь негласному расписанию.
- Да… - Колька махнул рукой. – Не, ну, правда, бать. Мальцам на море-то лучше. Ну, на тёплом.
- На море, конечно, лучше. Тем паче, на тёплом, - кивнул отец. – Только мать твоя внуков два раза всего и видала.
- Да привезу я их, привезу! – воскликнул Колька. Нервно встал с лавочки и подошёл к забору, отвернувшись от дома и от отца.
Отец с размаху кинул окурок, поднялся и ушёл в избу.
Колька повернулся. На пороге беззвучно стояла мать. Она молчала, обхватив себя руками. Скользила неясным взглядом по горизонту.
***
Сентябрь перевалил только через середину, но здесь, вблизи полярного круга, осень уже стыла первым предзимьем. В колеях стояла прозрачная вода, в небе заострились журавлиные клинья, а в лесу по утрам свистели снегири.
Колька стоял с чемоданом перед кривенькой калиткой, не решаясь войти. Скрипнув дверью, вышел из дома отец.
- Угу, - вместо приветствия сказал он, хмуро воззрившись на сына. – Насовсем, али как?
- Насовсем.
С заднего двора вышла мать с тазом каких-то клубней. Увидав сына, ахнула и, выронив таз, кинулась к нему.
***
Лодка плавно резала тугую волну. Полосами отползал утренний туман, с берегов тянуло хвоей и грибами. Николай сидел на моторе рулевым, сын и отец сидели посредине.
- Тише давай. Передавится ягода-то, - сказал отец, придерживая туеса с морошкой.
- Куда тише-то? - проворчал Николай, но обороты сбавил.
Десятилетний Егор ёрзал на, на банке[1] , поглядывая то на деда, то на отца.
- А я домой не поеду, - выдавил он, наконец, сложные слова.
- Чего ты? – Николай не расслышал за шумом мотора.
- С вами останусь! В деревне! – выкрикнул Егор, вжимая побелевшие пальцы в лавку.
Николай от неожиданности поддал газу. Лодка дёрнулась, качнула бортом.
- Едрёныть! – вырвалось у деда, рука его дрогнула и морошка жёлтой россыпью хлынула на дно лодки из опрокинутых туесов.
Втроём они уткнулись глазами в ягодное богатство под ногами. Морошка полыхала, подсвечивая их лица.
[1] Банка (от нем. Bank) — скамья для гребцов на гребных судах.
Автор: Андрей Ваон
Источник: http://litclubbs.ru/articles/8558-moroshka.html
Ставьте пальцы вверх, делитесь ссылкой с друзьями, а также не забудьте подписаться. Это очень важно для канала.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Литературные дуэли на "Бумажном слоне" : битвы между писателями каждую неделю!
- Выбирайте тему и записывайтесь >>
- Запасайтесь попкорном и читайте >>
Вам понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб.