Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Николай Секерин

Культовый фильм Сержио Леоне

«Однажды в Америке» я пересматривал, по меньшей мере, раза четыре. Эта картина прочно укоренилась в рейтинге фильмов всех времён, и как сказал один профессиональный критик «вряд ли этот фильм кто-нибудь когда-нибудь сможет переснять».
Действительно, по своей глубине, драматизму и обилию метафор, «Однажды в Америке» невозможно сравнить с каким-то другим кино. В то же время, изначально, когда

«Однажды в Америке» я пересматривал, по меньшей мере, раза четыре. Эта картина прочно укоренилась в рейтинге фильмов всех времён, и как сказал один профессиональный критик «вряд ли этот фильм кто-нибудь когда-нибудь сможет переснять».

Действительно, по своей глубине, драматизму и обилию метафор, «Однажды в Америке» невозможно сравнить с каким-то другим кино. В то же время, изначально, когда состоялась премьера фильма в 1984 году, многие зрители не прониклись трагедией еврейских гангстеров и в целом отнеслись к картине прохладно.

Возможно всё дело в том, что в режиссёрской версии лента длится без малого четыре часа, и позднее, когда фильм урезали до трёх часов, большинство сразу же пересмотрело свои первоначальные оценки.

Это потрясающая история дружбы, любви и предательства, составленная из разных периодов жизни главных героев: в юности, зрелости и старости. Вся жизнь пролетела как одно краткое мгновенье и всё, что было ещё совсем недавно мечтой и большими амбициями, в миг превращается в прах и давно ушедшее прошлое.

Это художественное пособие о выборе, который «есть всегда», выборе, сделанным Лапшой в сторону дружбы вместо любви. Выборе в сторону верности «босоногим идеалам и блатной романтики», вместо скучного прозябания на долгом и правильном пути. Выборе, не приведшем, в конце концов, ни к чему хорошему.

И вот, понимая, что жизнь заканчивается, старик наблюдает как в темноту уходит мусоровоз, который казалось, забирает с собой навсегда всю его растраченную попусту молодость, прихватив заодно и чувство вины предателя, раскаянье которого спустя тридцать лет уже ничего не значит.

И лишь «два красных глаза» стоп-сигналов мусоровоза скрываются во тьме, в обратную сторону уже спешит новая, сияющая жизнь, новых, молодых и таких же беспечных, как некогда главные герои, людей, которым ещё только предстоит делать свой выбор.

Эх, «если бы молодость знала, а старость могла»…