В завершении серии лекций на фестивале БАФТА выступил сценарист и драматург Бо Уиллимон. Надо сказать, ему было чем удивить народ, начиная с его нелюбви к политике, продолжая тем, что он считает, что любое писательство есть мошенничество и заканчивая тем, что тема власти одного человека над многими - это то, что действительно вызывает в нем бурю эмоций.
Публикуем перевод речи одного из создателей "Карточного домика".
Сценарист разоткровенничался с публикой о своем отношении к политике:
“Знаете, никогда политика не была для меня чем-то важным, я не наркоман всех этих политических новостей, да что уж там, я знаю о том, что происходит в большом мире не более любого из присутствующих в этом зале. Да, странно, когда об этом говорит тот, кто написал сценарий фильма об избирательной компании (речь о “Мартовских идах”) или сериала о политике, но серьезно, это вовсе не то, что интересовало бы меня в жизни больше всего”.
Но как же так вышло, что тот, что сделал миллионы на произведениях на около политическую тему ненавидит политику? С таким энтузиазмом и творчеством Бо подходит к политике через мысли о власти и людях. Ему безумно интересны личные отношения людей, причастных ко всем этим глобальным процессам, как отношения Френка и Клэр, которые, по сути и являются главным мотивом “Карточного домика”.
Несмотря на то, что Уиллмон всегда был слаб в знании политики, он был точно уверен, что писать - его конек. На вопрос, почему он пишет, он ответил просто и скромно: “Я просто не могу иначе, мне это нужно”.
“Я не считаю, что писательская деятельность - это работа, карьера или чей-то выбор. Это то, что рождается с тобой или в тебе в определенный момент. В какие-то моменты мне казалось, что если я не напишу то, о чем я думаю, я просто сойду с ума. И вообще, если вы можете заниматься чем-то другим - лучше этим и занимайтесь, серьезно. Ибо писать - это вечно себе не нравиться, унижать, сравнивать. Страдать, одним словом. Так себе занятие. Жизнь, проведенная в погоне за космическими недостижимыми идеалами, как бы банально это ни звучало.
Так что, пишите только в том случае, если эта погоня и постоянная самокритика - ваш путь и то, без чего вы не можете существовать. Я не могу это никак объяснить, нет у меня ответа на вопрос “а почему же мы должны выбрать этот страдальческий путь”. Это как я объяснял бы вам, что чтобы жить эту сложную жизнь, надо дышать воздухом. Дышите - будете жить, не хотите - не дышите”.
Смущенный помпезностью и серьезностью собственного заявления, Уиллимон сразу же решил отшутиться, что на самом деле он - мошенник. Взять хотя бы ситуацию, когда он на один день улетел в Лондон ради того только, чтобы переждать ураган Хоакин. Продолжая тему мошенничества и писательства, Бо говорит:
“Я до сих пор борюсь с этим странным чувством, будто я кого-то надул или обманул. Верить в себя действительно сложно. И неуверенность эта может искалечить вас и разбить задолго до того, как вы чего-то добьетесь. Меня спас Эдуардо, без него бы я задохнулся. Он сказал, что писательство для меня - кислородный баллон. А я лежу на дне. Дальше выбор за мной”.
Эдуардо, о котором говорит Бо - это Эдуардо Машадо, профессор колумбийского университета, известный кубинский драматург. В то время, когда Эдуардо преподавал, Бо просто заявился на его лекции, даже не поступив в университет.
“Я не был принят, я даже экзамены не сдавал. Почему и как? А знаете, когда ты переживаешь нервный срыв, начинаешь пробовать разное дерьмо, как-то ничто уже не пугает. Поэтому я просто ввалился в аудиторию и сказал, что МНЕ НАДО прослушать его лекции. Он согласился”.
И именно благодаря Машадо Уиллимон обрел уверенность в себе, благодаря его поддержке была написана пьеса Фаррагут Норт (по мотивам которой были созданы “Мартовские Иды”).
“Адаптация собственной пьесы - вещь интересная и сложная, ведь пьеса - это больше вербальное, а фильм как раз визуальное. Конечно же есть исключения, но я говорю конкретно про свой случай. Театр - это прямая связь со зрителем, передача из рук в руки мысли, чувства. Фильм устроен иначе. Это совершенно разный вид коннекта, поэтому в фильме его тяжелее поддерживать”.
Бо рассказал о каком-то утопическом для драматурга опыте: о том, как благодаря агенту его пьеса оказалась в руках парня из Ворнер Бразерс, а через несколько дней ему позвонили Клуни с Дикаприо с предложением превратить сценарий в фильм.
“У меня не было никакого опыта в сценарном мастерстве. Я временно подрабатывал на почте, где механически раскладывал туда-сюда вещи, и то и в этом умудрился обделаться. Как только свои косяки исправил, я махнул в Лос-Анджелес. Это какое-то непонятное и необъяснимое совпадение, по идее, я должен был сначала сделать себе имя, получить пару премий, а потом бы уже пришло предложение из Ворнер Бразерс, только тогда бы они обратили на меня внимание. И как так вышло, что на простого никому неизвестного меня обратили внимание - никому непонятно. Лотерея.”
Было такое ощущение, что есть обычный мир и мир какой-то волшебный и прекрасный. И вдруг дверь в прекрасный приоткрылась, я всунул туда палец и начал протискиваться: руку, затем колено, потом туловище, и вот я тут, стою один, безопытный и напуганный. И я понимал, очень хорошо понимал, что на моей идее они все хотят сделать деньги. Но это же был опыт и возможность для меня! Так появился “Карточный домик””.
Он стал первым Уиллимоном в Голливуде.
“Обычно это работает так: от родителей тебе достается ИМЯ, и с ним ты заходишь в Голливуд, как по билету. Все снисходительно относятся к тебе только поэтому. Немного иначе, но по той же схеме сработало со мной, когда Дикаприо и Клуни взяли меня под крыло, скажем так. Все ко мне относились уважительно хотя бы потому, что я был с крутыми парнями. И все решили, что и я крутой. Я это использовал по максимуму, выжал из этого все, что мог”.
Уиллимон был в восторге от одной мысли о работе с Финчером. Он был воодушевлен не только и не столько многообещающим началом под руководством Дэвида, сколько профессионализмом и талантом режиссера.
“Он профессионал своего дела. Кинопроизводство - его все, и это понятно с первой минуты, он умен, остроумен, он имеет свою точку зрения, он силен в искусстве… Не могу не сказать, я был просто ошеломлен и влюблен с первой минуты в этого человека! Даже из разговора по телефону чувствовалось, как из него ключом бьет жизненная энергия, и от этого мне еще больше хотелось хвататься за него, держаться, работать и творить!”
Этот креативный дуэт создал уже три сезона культового сериала. Однако, для них это не сериал вовсе. Это просто фильм, который длится 13 часов.
На достигнутом Уиллимон не собирается останавливаться:
“У тебя есть команда, и она превращается в семью, с которой ты проводишь практически все свое время. Только эту семью ты можешь выбрать себе сам. И часто так бывает, что то, что собирался уложить в один сезон, растягивается на два, поэтому режиссер и сценарист должны направлять друг друга, вести и быть ведомыми, чтобы даже длинные диалоги не становились скучными, чтобы сериал продолжал жить, чтобы если один из вас вдруг немного собьется с пути - другой помог бы вернуться”.
Оригинал: https://www.indiewire.com/2015...